Почти полторы версты Зверев ехал через гущу стройки, прежде чем увидел неподалеку от реки, на пологом взгорке, закинутый высоко над кронами деревьев золотой православный крест. Почерневшие от времени деревянные стены в два человеческих роста обнаружились позднее — они совершенно терялись в зарослях буйно разросшейся рябины. Ворота под двухшатровой луковкой оказались распахнуты, стража проводила гостя ленивым взглядом и не задала ни одного вопроса.
Вторым открытием для Зверева стало то, что в «придорожном сельце» обнаружился кремль. Ладно, крепость — их во многих селениях ставят. Но кремль внутри деревенской крепости размером с псковскую цитадель? Тем не менее он был: небольшой, отгораживавший всего два дома, в три жилья каждый. Здесь тоже кипела работа: старые деревянные стены обкладывались кирпичом.
Перед кремлем Андрей спешился, повел коня в поводу — однако ратники в сверкающих бахтерцах, с наведенными золотом нагрудными пластинами перекрыли ему путь:
— Кто таков, чего надобно?! — грозно поинтересовался один из воинов.
— Князь Сакульский, к государю с докладом. Поручение я царское исполнял.
— Я о том дьяку царскому передам, — кивнул стражник. — Коли дозволение получим, пропущу.
— Ты что себе позволяешь, боярин?! — возмутился Андрей. — Ты с кем разговариваешь? Я по делу государеву прибыл! Как останавливать меня смеешь?!
— И я дело государево делаю! — положил ладонь на рукоять сабли ратник. — Тут все царю служат. А он один, и с каждым слугой лично встретиться не может. Жди. Доложу. Коли пожелает тебя увидеть государь, то покличет. Коли нет — с подьячим речи свои вести станешь.
Зверев погладил рукоять своего клинка, прикусил губу, кивнул и развернулся. Не силой же прорываться в самом деле!
Между кремлем и рекой возвышалась белоснежная махина Троицкого собора: размером с половину футбольного поля, он словно вздымался из каменных волн. Арки наружной прогулочной галереи подпирали арки самого собора, из которых вырастал свод храма, а все это вместе украшалось высоченной золотой луковкой с вздернутым под самые облака крестом. Порталы укрывала столь тонкая, изящная резьба, что казалось — камень под пальцами мастера лепился подобно пластилину.
Андрей перекрестился на храм, пару раз обошел его кругом, спустился к реке, ополоснулся, напоил коня, вернулся обратно в крепость и подошел к кремлю.
— Ныне государю недосуг, — встретил его в воротах ратник в золоченой броне. — Весь в делах и хлопотах. Духовник его, батюшка Сильвестр, сказывал, донесет он дьяку Адашеву о твоих кручинах. Как время случится, тебя из Казенного приказа призовут.
Андрей понял, что остался с носом. Здесь не было боярина Кошкина, царского родича, что сам был вхож к государю и легко мог привести с собой друга или напомнить о нем Иоанну. Здесь не было кремлевских телохранителей, знавших князя Сакульского в лицо. Без друзей и знакомых при дворе Зверев оказывался так же далек от царских дел, как и обычный смерд в позабытой средь лесов деревне. Сам никто и звать его никак. Простой привратник не желал его узнавать и был непреодолим, как стена из мореного дуба.
— Что-то не знаю я тебя, боярин? — вскинул подбородок Зверев. — Ты из каких земель, из какого полка?
— Калужские мы, — с гордостью сообщил ратник. — С князем Серебряным Казань брали. Ныне в избранную тысячу государем зачислены, за храбрость.
— Храбрые воины государю нужны, — довольно улыбнулся Зверев, нащупав нужную информацию. — В кремле живете али только на службу сюда выходите?
— Иные и в кремле, а иные на дворах окрест, — поежился боярин. — Тебе-то чего?
— Чего-чего… Ждать буду! — И Андрей пошел прочь.
Итак, царя в Александровской слободе охраняли бояре из избранной тысячи. А как же иначе? Именно те, кому царь доверял, кто ради службы отказался от местнических привилегий. А коли так, то большая часть служилых людей через руки дьяка Кошкина прошла. И многих из них Зверев знал. Осталось только поискать вокруг знакомые лица. Не в людской же они после службы сидят, в духоте и тесноте? Наверняка комнаты на постоялых дворах снимают, в кабаках посиживают… Если только царь со своей воинственной трезвостью еще и тут все заведения не позакрывал.
— Только сперва самому надобно обосноваться.
В городской толчее Зверев насиделся в Нижнем Новгороде, а потому на этот раз отъехал от стен верст на пять и придержал коня возле постоялого двора, вольготно раскинувшегося на поляне меж березовых рощиц, у самого берега Шерны. Потянул носом. Вот он, живой воздух — не то что в городе, где всегда воняет лошадиным навозом, человеческим потом вперемешку с запахом от сотен кухонь и выгребных ям, где духота, постоянный гомон и везде лежит слой желтой пыли. Тут же — легкое журчание реки, шелест листьев и ветер с ароматных лугов. Да и цены на отшибе всегда вдвое ниже.
Он заехал на двор, спешился, кинул хлюпающему носом мальчишке поводья.
— Светелки свободные есть?
