— Татары — они до грабежа жадные, — выпив заботливо долитое вино, начал излагать Зверев. — Коли обоз богатый увидят, ни за что не устоят. Вот я и подумал: что, если мои стрельцы обоз на Арское поле приведут? Вид у них простецкий, бердыши и пищали велю припрятать и не показывать. Ну побросают в телеги, никто и не увидит. Как обоз составят — ближе к себе оружие возьмут, на землю положат. За возками все равно не видно. А чтобы басурмане подвоха не почуяли, ты мне сотен тридцать охраны дай, со стороны леса пусть прикрывают. С такой-то охраной они точно в богатый обоз поверят. Три тысячи мелкими сотнями не отогнать, хану Япанче всю силу собрать придется. Они ударят, боярские дети из охраны побегут — а татары точно к обозу, под пищальный залп, и выйдут.
— Ай да князь! — хлопнул ладонью о ладонь Воротынский. — Слыхали, что придумал? А, князь Александр, подсобим Сакульскому?
— Простолюдины супротив татар не устоят, — отмахнулся Горбатый-Шуйский. — Напрасные старания. Вот кабы детей боярских в засаде поставить… Да заметят их басурмане, не попадутся.
— А коли далеко поставить, княже? У меня за лагерем собрать. Идти им получится дальше, но коли татары в сечу со стрельцами Андрея Васильевича ввяжутся, то уйти не успеют, большая часть увязнет. А мы их со спины в рогатины и возьмем!
— Я! Я, Михаил Иванович! Дозволь мне сотнями охранными командовать! — вскочил со своего места Данила Адашев. — Мочи моей нет. Кто ни видит — братом Алешкиным называет. Свое имя иметь хочу! Дозволь в сече себя показать?
— Видать, ныне день добрых дел, — вздохнул воевода. — Ладно, быть посему! Поднимем кубки, друзья! За то выпьем, чтобы задумка князя Андрея Васильевича завтра успешной оказалась. Приведешь завтра обоз, княже? Ну так веди!
Подняв стрельцов еще затемно, Андрей заставил их спрятать оружие в телеги, запрячь лошадей и уйти с Царского луга. Благодаря этому повозки, перекатившиеся на рассвете через узкий, но тинистый Бурлак, могли выглядеть как прибывшие издалека. Что-то уехало, что-то прибыло взамен — обычное дело при долгой осаде. Первые телеги вытянулись ровной колонной почти на триста метров вдоль стены Арского леса, но на безопасном удалении, в полутора полетах стрелы. Все прочие возки были составлены в стороне, так что за первым рядом осталась чистая полоса в пять сажен — как раз чтобы разместились пять рядов один за другим.
Тут же со стороны Большого полка заявились боярские дети — с рогатинами, щитами и луками, в полной броне. Они были готовы оборонять царское имущество всерьез, не щадя живота своего. Каждому ведь не шепнешь, что вся затея — всего лишь ловушка для врага. Это все равно что самих ногайцев о засаде упредить.
Боярин Адашев, сверкая новеньким колонтарем, промчался мимо телег, нашел глазами князя, с достоинством кивнул и отвернул к лесу.
— Ждать! Никому не отлучаться, — предупредил Зверев. — Передайте по рядам: без команды не стрелять. Залп первого ряда одновременно со мной. Пахом, пройди, проследи, чтобы при каждом десятке лампы были с зажженными свечами. Как понадобится фитили запаливать, чтобы никакой задержки не случилось. Железом не сверкать. Можно валяться и изображать усталость после долгого пути.
Незадолго до полудня князь Сакульский дозволил людям отойти на обед. Он был уверен, что в середине дня опасность еще не грозит. Пока до хана Япанчи донесутся известия про появившуюся добычу, пока он соберет силы — сколько еще времени пройдет! Боярские сотни Данилы Адашева тоже поредели — примерно треть отъехала подкрепляться, две трети продолжали нести службу. Вот в этот-то момент всеобщей расслабленности из леса и вылетели плотным строем татарские тысячи.
— По места-ам! — заорал Андрей, схватил свою пищаль, запалил фитиль от догорающей свечи в фонаре, заправил в ударник. Оглянулся.
От костров, на которых поспевала каша, к первому ряду, перепрыгивая через телеги, бежали его холопы. Стрельцы немного отстали, но спешили в этот раз не от врага, а ему навстречу. Князь запалил еще фитиль, потом еще, готовя к бою стволы своей дружины. А в полукилометре перед ним сошлись в смертной схватке отряды прикрытия и многократно превосходившая их числом басурманская рать. Русские не отступали. Гибли — но продолжали твердо стоять на своих местах. Только поэтому казанские клятвопреступники не опрокинули их в один момент, а медленно прорубались сквозь тонкий строй, теряя людей и драгоценные минуты.
— По места-ам!
Наконец-то добравшись до своих пищалей, стрельцы торопливо зажигали фитили, вставляли их в замки, закрепляли над полками.
— Порох, порох подсыпать не забудьте! В ряды становись!
Под копыта татарских коней падали уже последние защитники обоза, сверкающие доспехи растворялись на фоне стены темных халатов. Наконец разбойничья масса хлынула вперед широким неудержимым потоком.
— Приготовились! Я первый! Пахом, рядом встань, на случай осечки. Целься!
Линия из трехсот человек вскинула пищали, направив их на врага. Триста метров… Двести пятьдесят… Двести…
