— Мда, — протянула, оглядывая унылый пейзаж, втягивая шею в воротник кожаной куртки на меху. Не смотря на то, что температура воздуха не была такой уж низкой, ветер пробирал до костей.
— Ненавижу юг зимой, — пробормотал кто-то за спиной.
— Поддерживаю, — прошептала сама себе.
Из всех переброшенных магов я знала только Морофа и магистра боевки из академии. Остальные были членами ложи или специалистами в узких направлениях темной магии, некоторых я знала только в лицо. Всего нас было восемь человек. Кроме меня была ещё одна женщина, та самая, которая осадила нас на совете по делу Корвана. Наверное, из-за этого она у меня вызывала неприятные чувства. Да и холодный взгляд бледно-голубых глаз не способствовал началу дружеской беседы. Надеюсь, мы хотя бы сможем ужиться на одной территории, потому что, скорее всего, ночевать нам придётся вместе.
Мужчины подхватили свои вещи, я тоже со вздохом взяла сумку на плечо, перевязь с мечом покоилась на спине, сегодня так было удобнее. Верховых прогулок не предвиделось, да и ножны, закрепленные за плечами, я любила куда больше, чем на бедре. Думаю, что оружие нам вряд ли пригодиться, но раз ректор сказал "вещи и оружие", значит надо взять. К тому же можно будет поупражняться, а то давно я меч в руки не брала.
Магистр Патер пошёл первым вниз с небольшого пригорка, поросшего жухлой травой с небольшими проплешинами ноздреватого грязного снега, по тропинке, едва угадывающейся и ведущей к деревеньке. Поскольку Патер преподавал боевые дисциплины, то габаритами он был не обделен. Высокий, крупный, с огромными кулаками, даже Торн выглядел на его фоне куда как изящнее, хоть тоже был обладателем крупного телосложения. Ларс Патер при всем при этом умел ходить совершенно бесшумно, мог двигаться стремительно и был наделен сильным даром. А ещё он среди нас был единственным классическим магом. И не удивительно, что его Горский отправил вместе с нами. Ведь и Патер, и сам Горский были членами Совета магов, и видимо ректор доверял магистру как самому себе.
За ним потянулись все остальные. И как то так получилось, что я шла предпоследней, а за мной следовал Мороф. Целитель нес небольшую сумку, а через плечо была перекинута перевязь с пятью метательными кинжалами, и при этом вид имел совершенно не серьёзный и даже слегка напевал какую-то мелодию на грани слышимости.
— Как твои дела, Танаис, — спросил он, заметив, что я несколько раз на него посмотрела. Я знаю, что тёмные, независимо от выбранной специализации умеют обращаться с оружием и знают боевую магию, но, все же, видеть главного целителя столичной больницы так открыто несущего оружие, для меня почему-то показалось странным.
— Все хорошо, — смутилась я. Действительно глупо так рассматривать другого человека.
— Я слышал о твоих последних приключениях, — архимаг поравнялся со мной, — ничего не беспокоит? Кошмары, тревога, беспокойство? — профессионально начал задавать он вопросы. Все-таки профессия оставляет неизгладимый след в характере человека.
— Нет, что вы, — ровно ответила, понимая, куда он клонит. — Я совершенно здорова и физически, и эмоционально.
— Не обижайся, Танаис, — мягко улыбнулся маг, — просто не каждый может столкнуться вновь со своим самым большим страхом и остаться прежним.
— Я не обижаюсь, — открыто посмотрела ему в глаза, — даже наставник заметил, что я стала увереннее и спокойней.
— А ты стала?
— Не знаю, — пожала плечами, — но раз он говорит, наверное, стала. За себя могу сказать, что мысли об убийстве Корвана меня не тревожат и не вызывают никаких сильных эмоций. Это просто пройденный этап моей жизни.
— Вот и отлично.
Мы зашагали дальше. Мороф больше не делал попыток заговорить, да мне и не хотелось.
Идти было не далеко, и вскоре наша небольшая колона подошла к запертым деревенским воротам. Ворота хоть и заперты, забор добротный и створки крепкие и высокие, зато калиточка открыта, а в ней проделана дырочка, через которую спускается верёвочка, и, пройдя через неширокий проход, обернувшись, я убедилась, что верёвочка эта прикреплена к обычному крюку. Такой нехитрый способ открыть калитку, никого не беспокоя. И вот эта житейская хитрость сводит на нет всю крепость забора и ворот. Впрочем, сомневаюсь, что на них тут массово нападает нежить, на юге её не так много, а разбойничьих шаек, способных напасть на деревню уже лет двести, как повывели.
Дом старосты найти оказалось не сложно, большое подворье на перекрестке двух единственных улиц. Деревенька навскидку была домов в тридцать, не сказать, чтобы маленькая, но до приличного села не доросла. Место у них хорошее, по другую сторону холма виднелась неширокая река, а с противоположной стороны начиналась рощица, рядом с ней были разбиты общинные поля, перемежающиеся высаженными деревьями, спасающими от ветра посадки. Ну а дальше начиналась ровная, как стол, степь. Даже снег не прибил кое-где торчащие жёсткие стебли ковыля.
