— Это мой выбор, Регина. Я шел к этому очень давно. Когда-то твоя мать поддержала меня, и если бы не те самые традиции, которые много столетий назад спровоцировали войну, то сейчас она бы направлялась на Княжеский Круг вместе со мной. Никакие твои слова не смогут изменить мое решение, — князь категорично взмахнул рукой, осаждая готовые вырвать слова, и я смолкла, понимая, что он прав. Этому решению уже много лет. Я ничего не смогу изменить.
— Будь осторожен, — взглянула ему в глаза, видя там твердую уверенность в своей правоте, и поднялась, больше мне нечего здесь делать. — И возвращайся. Нам все еще нужен князь Ларенс, а мне отец.
Я возвращался домой. Из императорского дворца меня проводили и помогли забраться в карету. Было неловко, но отказываться я не стал. Это глупо. Сил нет совсем, ни физических, ни магических. Собственно, я вообще чудом выжил. Хотя проститься с миром живых успел и даже в какой-то мере смириться с этим фактом. Меня радовало, что хотя бы Камилу удалось вытащить. А тут такой сюрприз. Как всё-таки много я не знаю о своей сущности, о темном даре. А ведь я получил магистра несколько лет назад. Но сколько же всего нам не рассказывали пока мы учились. Интересно, это несовершенство образования или намеренная мера? Надо будет ещё раз опросить наставника. Думаю, на этот раз он ответит на мои вопросы. И может имеет смысл покинуть свою должность?
Я уже дважды подвергал опасности свою семью. Кто даст гарантии, что этого не повторится или что следующий раз выжить нам не удастся? Мила и Ильен не заслуживают этого. Мальчик и так пережил слишком много. У него должно быть детство, а у Камилы уверенность в завтрашнем дне.
Меня ведь на полном серьёзе интересует изучение темного дара, так может стоит этим заняться. Можно вести исследования. Можно стать преподавателем и приглядывать за молодыми магами. Поле деятельности обширное. А Гарет справится сам. Это его должность. Если раньше меня интересовала политика, риск, опасные задания, то теперь этот запал как то поугас.
И не потому ли темных совсем немного на высоких постах. Хватит пальцев двух рук, чтобы пересчитать их. Может это связано с тем, что однажды пережив потрясение мы боимся потерять, то что удалось сохранить? Близость смерти удивительно раздвигает мышление. Изменяет взгляды и планы на будущее.
Под такие размышления мы добрались до дома. С некоторым трудом я выбрался из кареты. Бросив тоскливый взгляд на окна нашей квартиры, которые были удручающе высоко, тяжко вздохнул и взялся за перила лестницы перед входом. Нужно будет преодолеть несколько пролётов.
К концу подъёма я реально чувствовал, что разваливаюсь. Дрожащими руками вставил ключ в замок и еле провернул. Даже такое малое усилие потребовало изрядного напряжения. Толкнул дверь и ввалился в дом и сразу же присел на банкетку у двери.
— Орив, это ты? — раздался слабый голос из спальни.
— Да, — выдохнул я, — некоторая часть меня вернулась-таки домой.
— Тогда слабая часть меня рада тебя видеть, когда ты доберешься до меня, — с лёгкой улыбкой в голосе проговорила Камила.
— И веселый я рад что все наконец то дома! — радостно подскочил ко мне Ильен. — Дядя Орив, ты теперь не уйдешь?
Мальчик обнял меня за шею и прижался, радостно приветствуя меня, а я как никогда был рад, что мне есть куда приходить.
Неожиданно в голову пришло, что надо бы узнать, как там Танаис, добрался ли до нее уже Торн, и все ли хорошо. Надо будет попросить Гарета, чтобы он передал весточки при первой возможности.
— Нет, Ильен, по крайней мере пока мы все не поправимся.
— А я здоров! — расплылся в улыбке он.
— А нам с Камилой надо отдохнуть. Ты сможешь сам позаниматься чем-нибудь? А я вечером что-нибудь приготовлю для нас всех. Миле нужно много сил, чтобы поправится.
— Я пока порисую. А потом можно мне будет помочь тебе?
— Договорились, — и я пожал его маленькую ручку, которая нас спасла.
