– Я уже не раз говорила, что мой дар невелик, но все же в его словах было немного фальши, словно он утаил какую-то мелочь, что-то имеющее значение только для него.
– И что это может быть? Как ты думаешь? – удивительно, это первый раз, когда Георг открыто спрашивал моё мнение.
– Может быть, он все же выбирался из шкафа, например, взял что-то на память. Но в любом случае, это не то, на что вы надеялись. Мне жаль.
– Ну что ж. На самом деле это не так страшно, – вздохнул император. – Вряд ли маленький мальчик рассказал бы нам, где будет следующее нападение, – криво усмехнулся он. – Единственное, чем бы он мог помочь, это просто рассказать, что же там произошло.
Я промолчала, потому что просто не знала, что сказать. Мне очень бы хотелось хоть немного помочь, но как поступят мои соплеменники, я не знаю. Хотя вот одна мысль у меня появилась:
– Может быть, попробовать связаться с моим отцом?
Император оторвался от ужина и внимательно посмотрел на меня.
– Мой отец входил в Княжеский Круг, возможно, они что-то обсуждали ещё до того, как наше княжество откололось, – заторопилась я развить свою мысль.
– Вообще-то это неплохая идея, – его улыбка неожиданно оказалась такой тёплой. – Вот только ты сама озвучила условия, что все только после свадьбы, – хитро прищурился мужчина, и эта смена настроения так преобразила его лицо, что я поняла он вовсе не такой уж суровый, как все время кажется.
– Вокруг происходят слишком серьёзные вещи, чтобы теперь переживать из-за этого. И потом, без связи с домом, я и сама не знаю, все ли у них в порядке.
Вот уже пару дней, ровно после того как мы узнали о судьбе Эрева, я чувствовала какую-то тревогу. Я и без того боялась за отца, за свой дом. Но теперь это было словно предчувствие, ощущение, когда внутри что-то неспокойно, не даёт нормально думать, ввинчиваясь в мысли. И вроде бы не страшно, но в тоже время нет возможности успокоиться.
– Каким образом мы сможем с ним связаться?
– У отца есть аппарат для связи дома в кабинете, я дам координаты и скажу время, когда он может быть там.
Глава 7.
Вот-вот Дар должен был прибыть с взятыми под стражу предателями. Два известных, богатых рода: Урман и Нирт. И в голове у меня постоянно вертелись несколько вопросов, основными из которых были: "за что?" и "зачем?" Неужели проводимая нами реформа настолько их возмущает, что они готовы пролить кровь сотен и тысяч своих сограждан?
Когда Империя только-только образовывалась, и мой род встал во главе нового государства, тогда первые императоры намеренно возвысили своих самых ценных подданных, наделив их не только землями и титулами, но и полномочиями управлять своими землями практически самостоятельно. Со временем эти привилегии стали отпадать, власть у сильнейших родов с каждым императором, стали перетягивать сначала в собственные руки, потом уже в новообразованные органы власти. И вроде бы все это проходило гладко, без ярого протеста. Именно на моё правление выпало серьёзно ограничить власть аристократии, наделить простых людей новыми правами, и это вызвало такой диссонанс, которого никто не ждал, даже мой отец никогда бы не мог подумать, что наше дворянство, всегда спокойно принимавшее все решения своего правителя, вдруг решит устроить переворот.
Конечно, я не ждал, что хоть кто-то из недовольных объявит об этом в открытую, честно. Большая политика не терпит открытого противостояния, тут все и все делают чужими руками. К этому я давно привык и перестал хоть сколько ни будь удивляться такому положению вещей. Но сейчас меня все равно корежило от такого предательства. Я могу понять их недовольство и мысли, но пусть бы сделали это сами, своими силами. Или они думают, что после такой помощи эльфы отдадут им трон без каких-либо колебаний? Как будто они забыли всю нашу вековую историю.
От негодования и нетерпения я барабанил по столу пальцами. Свадьба ещё эта! Хорошо, что Регина предложила связаться с отцом, сейчас нельзя упускать ни одного козыря, какой бы он не был. Мысли о предстоящей свадьбе плавно перетекли к самой невесте. Регина Ларенс, маленькая эльфийка, оказалось, что ей всего двадцать пять, практически только-только стала совершеннолетней по их меркам, симпатичная, умеет держать маску, и пока что показала себя разумной и открытой. Нужно время чтобы разобраться, что в ней настоящее, а что наигранное. Признаваться себе, что эта девушка мне начинает нравиться, было нелегко. И я стараюсь сдерживать себя, искать недостатки в ней, не верить, просчитывать выгоду от каждого её слова, потому что боюсь разочарования. И от этого разочарования мне не удастся избавиться долгие годы, ведь нужно будет постараться, чтобы народ принял такую императрицу, и просто так убрать её с политической арены, в свете нынешнего неспокойного времени, не получится, если вдруг окажется, что вся кажущаяся хрупкость, честность и благородство, всего лишь притворство высшей пробы.
