В эмиграции жил очень бедно, зарабатывал на жизнь литературным трудом и публичными лекциями.
После 22 июня сразу заявил, что надо помогать Красной Армии, которая после разгрома гитлеровцев, как он надеялся, сама свергнет коммунистов. Все-таки он был военным — и в политике оставался наивным человеком. Но в вопросах чести русский генерал сомнений не знал. Немцы его разыскали, предложили сотрудничать. Он отказался. Сперва ему обещали хорошее жалованье и комфортную жизнь, потом — угрожали. Бесполезно. Несмотря на всю ненависть к большевикам, белый генерал против своей страны воевать не стал. С 1945-го переехал в Нью-Йорк, там и умер. В 2005-м прах Деникина был по инициативе В. В. Путина с почестями перенесен на Родину и захоронен в Донском монастыре в Москве.
Немцы тут же ответили ударом поддых — выпустили листовки, которые факсимильно воспроизводили статьи в «Правде» и «Красной звезде», в которых Власов был назван среди героев Московской битвы.
Думаю, Сталина разозлили и само открытое письмо Власова, и Власов самолично. Все-таки единственный генерал-лейтенант Красной Армии, который пошел на сотрудничество с немцами. Не застрелился, как генерал Ефремов[224], сдался, перебежал, предал…
Кстати, ни про какую Русскую освободительную армию в заявлении Власова от 3 марта 1943 года — ни слова.
Россия — наша!
Прошлое русского народа — наше!
Будущее русского народа — наше!
Мы как-то привыкли считать, что раз Власов сдался в плен, то и армия его состояла из военнопленных. Это не совсем так. Во-первых, частично это были — бывшие полицаи.
Во-вторых, в прифронтовой полосе среди местных немцы проводили тотальную мобилизацию. Под неоригинальной, но эффективной угрозой в случае уклонения от выполнения священного долга и почетной обязанности — расстрел.
Часть мобилизованных тут же пополнила ряды «русских добровольцев».
Вероятно, у немцев первоначально были планы по активному использованию новоиспеченной «армии» в боях и для шпионажа. Но тут накосячил сам Власов.
Вдохновленный новым поприщем, он стал проявлять самостоятельность: ездить, выступать перед военнопленными и местными жителями. При этом, то ли войдя в роль, то ли, сам «обманываться рад», столько всего наговорил на этих сходах о будущей независимой России, что его быстренько с фронта увезли. Риторика Власова никак в рамки плана «Ост» не укладывалась. По итогам власовского роуд-шоу появился приказ фельдмаршала Кейтеля:
«Ввиду неправомочных, наглых высказываний военнопленного генерала Власова… Фюрер не желает слышать имени Власова ни при каких обстоятельствах, разве что в связи с операциями чисто пропагандистского характера»[225].
После этого «втыка» на несколько месяцев Власов как бы перестал существовать. Несла потери и его «армия»: 1300 власовцев перешло с оружием в руках к партизанам. Во время карательных экспедиций 1943 года РОА, выступавшая вместе с регулярными немецкими войсками и жандармерией, показала себя совершенно небоеспособной.
Тем временем национальные части, сформированные «под Власова», тоже два раза подряд испортили фюреру настроение:
