«Братва подняла знамя новой этики и эстетики. Если в основе воровской веры было слово, то в бандитской сути – сила». Примерно в 1991 г., с падением советской власти, братва стала хозяевами Петербурга. Демотивированные и запуганные милиционеры помехой им уже не были, дискредитированные спецслужбы – тем более. Прогрессивная роль оргпреступности проявилась в том, что «братва взяла на себя не только роль налоговой полиции, но и арбитража, функции судебных приставов, вплоть до банкротных управляющих и отзыва лицензий». Решения принимались и конфликты разрешались чрезвычайно оперативно – и кроваво. Начался расцвет бандитской эстетики: тяжеленные золотые цепи и громадные кресты украсили толстые шеи крепких парней, одетых в спортивные костюмы, малиновые пиджаки и кожаные куртки.
Момент расцвета довольно быстро, уже около 1993 г., перешел в войну на самоуничтожение. Множатся межклановые «разборки», переходящие в перестрелки. Выработать систему норм и правил, способных продлить власть банд, их лидерам не удается. В Питере становится опасно жить. Ряды спортсменов редеют, но их пополняют провинциальные «гопники», потянувшиеся в северную столицу и принимаемые на службу в банду в качестве дешевого расходного материала – «пехоты». Высокая смертность идет рука об руку с наркотизацией. Всего за девяностые питерская «братва», по подсчетам автора, потеряла около 6 тыс. бойцов, в основном погибших в братоубийственных «разборках». Оргпреступности не удалось взять власть в стране, ведь она сама себя уничтожила. Выжили прежде всего те, кто попался милиции и сел в тюрьму, – а вышел, когда бандитизм уже ушел с улиц. Выжившие перешли к спокойной жизни, уехали за границу или вернулись в тюрьму – уже на очень длинные сроки. И все поголовно перешли в православие, некоторые даже приняли постриг или стали батюшками! С идейной точки зрения они на склоне лет возвратились к тому, с чего начинали: идеям величия советской империи, сильной руки и защиты русского народа. Прошлая яркая жизнь им самим кажется сном, болезнью или умопомрачением… Теперь они – только зрители, а на сцене совсем другие актеры. По мере самоуничтожения «братвы» функции «крыши» коммерческих структур перехватили официальные силовики – прежде всего питерский РУБОП. Они постепенно и «отжали» весь перспективный бизнес. Впрочем, со временем «наследники КГБ вырвут эстафетную палочку у ментов». Но это уже другая история.
Нашумевший в конце 2023 г. отечественный телесериал «Слово пацана. Кровь на асфальте» посвящен молодежным бандам Казани времен перестройки. В основу его сценария легла одноименная книга Роберта Гараева, который и сам в 1989–1991 гг. «мотался» (участвовал в одной из таких банд). Труд Гараева основан на результатах проведенного им качественного исследования и в обилии содержит цитаты информантов – «пацанов» разных поколений. Материал хорошо структурирован и раскрывает такие аспекты жизни группировок и их участников, как структура банд; способы попадания в них; иерархия и распределение власти в бандах; этический кодекс и «понятия» (правила поведения) пацана; взаимоотношения между бандами; отношение пацанов к семье и женщинам; экономическая основа и связи с властями; генезис «казанского феномена», эволюция группировок, история экспансии «казанских» за пределы родного города – и даже сегодняшний день выживших пацанов.
Казанцы были не единственными, кто на излете СССР прославился особо лютыми молодежными бандами, – за эту «славу» с ними соперничали Набережные Челны, Люберцы, Кривой Рог и др. Но здесь молодежная бандитская традиция, по всей видимости, сформировалась раньше всего (еще в 1970-х годах, чему примером знаменитое дело банды «Тяп-Ляп», наводившей ужас на город, пока дело не закончилось судами и смертными приговорами). И тут же она приобрела наибольший размах! Это сделало казанцев носителями своеобразного бренда, известного далеко за пределами города и внушавшего уважение/страх их современникам по всему советскому и постсоветскому пространству. Возникновение «казанского феномена» автор относит к концу 1960-х годов, когда дворовые компании молодых жителей быстро расширявшейся Казани стали постепенно трансформироваться в уличные территориальные группировки. Это время формирования уличных «понятий», ритуалов поведения и табу «мотающейся» молодежи. Расцвет движения пацанов пришелся на 1982–1991 гг., когда оно охватило весь город. «Группировки появились на каждой улице, соседи дерутся стенка на стенку за территории».