Не глядя, я схватила платье на вешалке и бросилась к примерочной.
Ясик закричал:
— Стой! Это же не твой размер! Я просто показать.
Продавщица тоже кинулась следом:
— Это единственный экземпляр. Вашего размера нет!
— Всё равно, — бросила я, туго соображая.
В примерочной я застряла в «чуде», чертыхаясь, что я всё-таки лошадь. К счастью, Ясик спас меня и, высвободив, сунул что-то под нос.
— Вот это надевай!
— К чёрту всё. Я лучше в джинсах, а то как издевательство. Не могу так, я пошла.
— Надевай! — внезапно проявил настойчивость друг, встрепенулся и повёл головой, как мой волнистый попугайчик в детстве, когда заливался возмущенными переливами, если ему не дали яблочко. — Как так, свадьба без платья?! Ты же один раз собираешься замуж, а не каждый вторник?!
И я сдалась.
— Один.
Подняла руки и позволила себя одеть, благодаря Бога, что мой друг — гей, и выкрикивая за шторку:
— Регина, расплатись, пожалуйста! И выясни на всякий случай, сколько ехать отсюда в приёмное отделение института Склифасовского. Самый короткий путь!
Приятная ткань коснулась тела, подол прошелестел над коленом, Ясик застегнул змейку под рукавом и подставил туфли. Я вступила в них. Под громкое «Вау!», не взглянув в зеркало, шагнула из примерочной. Удобно, не топорщится, движения не сковывает, и ладно. Мне не до того — сердце, как бешеное колотилось за Ваню.
— Вам так идёт! — всплеснула руками вторая продавщица, худенькая и изящная.
— Мои вещи скорее упакуйте. У вас две секунды, — сказала я, заметив, что Регина уже забирает чек.
Ясик накинул что-то кашемировое и длинное мне на плечи, фигурно восхитился, а я буркнула:
— Скорее! — и рванула на выход.
Народ за мной: Регина, Ясик, телохранитель и провожающие, совершенно потрясённые продавщицы. Наверное, это был самый скоростной на свете выбор подвенечного наряда.
Ничего! Как говорил мой бывший: «Не важно, в чём, а важно кто». И важно, с кем. Потому что если у Вани не получится вырваться, мне в этом наряде только Снегурочку играть на новогодней вечеринке. Или обиженную жизнью Снежную королеву. Судя по тому, что Ясик на ходу пытался всунуть мне диадему, что-то такое и получилось.
А туфли неудобные. Я чуть не поскользнулась на ступенях и выругалась, как солдат.
Честно, хотелось не диадему, а автомат и пару танков, чтобы сравнять с землёй преграды и всех, кто пытается нам с Ваней помешать любить друг друга. Да, я врала себе, что я пацифист! Мне осталась пара вздохов до Терминатора.
Едва мы сели в роллс-ройс, вызвавший у Ясика всплеск дополнительных восторгов, я снова воткнулась в список контактов и набрала Ванину маму. И странно, кажется, она позвонила одновременно в ответ. Краем уха я услышала распоряжение Регины:
— На Садовое кольцо. Оперативно.
Машина тронулась. Я не успела ничего возразить, как мой слух взрезал истеричный крик:
— Он умирает! Это всё ты!! Зачем, скажи, зачем ты согласилась?!
— Как умирает? Ваня?! Что случилось? — спросила я, начиная дрожать, как осиновый лист.
— Ваня выпил эту дрянь, чтобы скорая приехала, начался приступ, а они забрали его на автозаке, сволочи! И увезли неизвестно куда! — говорила на высоких тонах Ирина Лорантовна.
Моё сердце провалилось в пропасть.
— К-как неизвестно?
— А так! Мне никто не доложил!
— Но Камергерский переулок… З-зачем он это сделал? — пошевелила я похолодевшими губами.
— Из-за дурацкой свадьбы! Мой сын! Умирает! Из-за тебя! У него вот-вот остановится сердце! — Каждое слово будто забивало мне в грудь осиновый кол.
Телефон выпал из рук, в глазах потемнело. Я всегда боялась такого звонка, но про маму. А если Ваня… Мир померк и сузился, глаза наполнились слезами. Я обмякла на заднем сиденье и превратилась в ватную куклу. Куда бежать? Или провалиться под землю, потому что некуда?
Ясик поднял трубку и уточнил:
— Кто и куда повёз Ивана Аркадьевича, здравствуйте! Успокойтесь, пожалуйста. Я друг, сосед, коллега Риты, Ярослав. Не кричите. Ах, вы едете за фургоном службы исполнения наказаний? С водителем? Хорошо. А где? К Садовому кольцу? Угу, понятно, значит, если по карте, то это в Институт Склифасовского. Не волнуйтесь, не палачи же они, конечно, в больницу везут, если всё так плохо. Да, мы тоже выезжаем.
Где-то на фоне мрака и паники я констатировала: «Ясик впервые позволил себе возразить. Повзрослел?»
Спереди послышался разговор спокойной, как танк, Регины тоже по телефону.
— Вы уточнили? А, вам звонили из ФСИН? Значит, в приёмное отделения Склифа подъезжать? Да-да, мы уже в пути, по навигатору минут пять. — И обратилась к нам. — Это звонил Юрий Самвелович. Мы едем.
— Куда? — еле слышно спросила я, не чувствуя тела. — Он умер? Мой Ваня умер?..
По щекам сами собой полились горячие слёзы. Даже не знаю, дышала ли я. Или просто шевелила губами по инерции, как курица, которой отрубили голову.
— Да нет же! — схватил меня за руки Ясик и заглянул мне в лицо. — Жив он.
— Жив, — обернулась с переднего сиденья Регина. — Надзиратели вызвали адвоката в больницу. Юрий Самвелович уже там.
— А как же Ирина Лорантовна, она сказала…
