И она констатировала без тени фальши, без привкуса патоки, будто поставила точку в конце длинного, как у Толстого, предложения:
— Ты настоящий!
Моё сердце расширилось. Я прижал её к себе, чтобы не показать, что я на грани делириума. И понял, что получил индульгенцию, возможно, незаслуженную. Но как нужно мне было теперь это отпущение грехов в её глазах! Словно с этим поцелуем, с её словами я стал чище и… ближе к себе.
Я почувствовал то, что ни перед одной женщиной не чувствовал ранее, — ответственность. Ведь Рита открыта мне. Я так легко могу замарать её поступком, словом или ненавистью других. Уже замарал… Но не хочу!
А потому сказал со всей серьёзностью:
— Рита, мы разберёмся, что правильно. И нас теперь двое, я обещаю тебе…
— Не надо обещаний.
— Нет. Я решил. Я обещаю тебе, что в каждом своём действии я буду помнить, что не один.
Она подняла на меня яркий взгляд, освятила синевой.
И снова поцелуй, опьяняющая сладость в больничной палате с браслетом арестанта на щиколотке, как пир во время чумы. Странно было чувствовать себя при этом счастливым, но я был счастлив.
А потом Рита легонько меня оттолкнула и весело заявила:
— Ладно, граф Монте-Кристо. Зато один мотив у нас точно есть. Твоя Юлия не похожа на всепрощающую мать Терезу. И она мелькала в разговоре Стеблуха и Белинской подозрительно часто.
— Угу. Только теперь она Новодворская. Выходит, развелась со своим архитектором и поменяла фамилию. Или замуж вышла.
— Да не просто замуж, — сказала Рита. — А за заместителя министра природоохраны, господина Новодворского.
— Природоохраны? — у меня аж во рту пересохло.
— Забавно, да?
Я моргнул.
— Кстати, советник Копытков Арсений Михайлович находится в прямом подчинении мсьё Новодворского! — торжествующе добавила Рита.
— И ты молчала?! — меня как пружиной выпрямило.
— Я узнала это в нашу с тобой первую брачную ночь. — Она нырнула в свой объёмистый рюкзак и достала стопку листов А4. — И это я тебе обещала.
Я взглянул на титульный лист и прочитал: «Отчёт по экологической экспертизе…»
— Ты потом прочитаешь его от корки до корки, — сказала Рита, — но интригу я тебе испорчу: огнёвка, сожравшая рощу в Сочи, относится к дальневосточной, а не к европейской. Она её дальняя родственница, и это доказано на сорока страницах. Отчёт сделан не только по запросу твоей компании, но и отправлен в Министерство природоохраны России, а также в Европейский совет по защите экологии с соблюдением всех необходимых формальностей. А это значит, что твоя компания и ты в частности не имеешь никакого отношения к уничтожению реликтового самшита! Тадам!
У меня мурашки по загривку побежали.
— Да здравствуешь ты! — проговорил я.
— И Сержоли!
— И Сержоли…
Если б так всё легко было со вторым пунктом обвинения! Ваня сказал, что факт взятки доказан — продуманный директор Сочинского филиала перестраховался и записал его распоряжение на диктофон. И в момент передачи суммы тоже не растерялся. Окопался записями, как сапёр лопаткой.
Тем не менее, всё закрутилось. Спасибо прекраснолысому врачу, Александру, он организовал Ивану комплексное обследование, в том числе на колоноскопию, на которую уходит не меньше часа. Ваню повезли туда на каталке, и мне позволили его сопровождать.
— Ты моя жена и соратник — пылко заявил Ваня. — Я хочу, чтобы ты была в курсе.
Он действительно, хотел. Было странно, как быстро наши отношения развернулись из ненависти, подкрадывания на цыпочках друг к другу в доверие. Впрочем, я скоро поняла, что если Ваня кого-то допускает в «ближний круг», он делает это с такой же страстностью, с какой и врагов пинает. Без тормозов.
Никакой колоноскопии не было. Процедура в просторном помещении с малоприятными на вид инструментами на синей клеенке на столах, с белый плиткой на стенах и широкими окнами, выходящими на Садовое кольцо, превратилась во встречу в Филях. Охранник с автоматом остался за дверью, не зная, что внутри Ваню уже ждут директора «Герос Групп».
— Моя жена, Рита, — с гордостью представил им меня Ваня.
Лица большинства присутствующих вытянулись. Да-да, не стоило меня опрометчиво выгонять из переговорной на двадцатом этаже «Герос Групп». Была «девушка со своих слов», теперь жена. Так-то.
Но несмотря на обуявшее меня чувство удовлетворения от полученной реакции, я немного оробела — вид мой после побега по крышам скорее соответствовал дворовой пацанке, чем супруге миллиардера. Впрочем, успокаивало то, что сам «великий и ужасный» был в футболке, спортивных штанах и… тапочках. Как контраст с холёными лицами, белыми халатами, наброшенными небрежно на пиджаки от тысячи долларов. Бахилы на брендовых туфлях тоже смотрелись забавно.
Ваня резво прошёлся между мэтрами строительного бизнеса, здороваясь за руку с каждым. И я отметила для себя, что несмотря ни на что, он кажется увереннее, гибче и опаснее, как гепард, окружённый волками, кабанами и лисами. И он был тут главным.
