Я, конечно, сказала Красницкому, что ничего не боюсь, но это была неправда. Боятся все: красивые — уродства, успешные — провала, неуверенные — критики, эпатажные — быть незамеченными. Герои боятся быть слабыми, а слабые — что их снова унизят. Тиран страшится стать жертвой, ибо подсознательно знает, что любая жертва мечтает замочить тирана — только дай в руки топор. И так по кругу.
А мир отвешивает каждому по ложке страхов, как микстуру от кашля. И делайте с ней что хотите — пейте, глотайте, выливайте на голову вместо шампуня или пытайтесь согнуть ложку взглядом, заляпав себе туфли подозрительно пахнущей жидкостью.
Все боятся. Только идиоты абсолютно бесстрашны.
Чего испугалась я? Без психоанализа и не скажешь. Надеюсь, он не заметил!
Я подошла к Красницкому уверенно, ничем не показывая, что с каждым шагом под его пристальным взглядом всё труднее держать марку. Было жарко, но теперь стало, как в сауне, хоть сдирай с себя дубленку, сапоги и чёртовы шерстяные носки. И физиономия у меня, наверное, была красная…
От Красницкого, как от ядерного реактора разило активной радиацией на всю каменную коробку. Моё сердце билось, как сумасшедшее. Я растянула губы в дерзкую улыбку. Он ответил такой же, хоть давай медаль «Саркастический ублюдок года».
В полуметре от Красницкого я развернулась сделать селфи. Он шагнул ближе. Одуряющий запах, внезапная близость, голос с хрипотцой вызвали в моём животе прилив жгучего электричества. У меня закружилась голова, словно я выпила стопку коньяка на пустой желудок. По ногам разлилась слабость. Как у человека, которому дышит в затылок хищник.
«Я ненавижу его!» — резко напомнила я себе, уровень раздражения в крови убил панику и превысил допустимые нормы.
Я почувствовала горячее дыхание прямо над ухом. Воображение дорисовало остальное. В камере смартфона на меня смотрели ехидные глаза.
«Сейчас он распустит руки, и я ударю», — подумала я.
Изобразив улыбку, щёлкнула Айфоном как попало и на одном адреналине ретировалась. Красницкий что-то говорил, я буркнула в ответ и поторопилась сбежать. Подальше от него и от собственной взбесившейся физиологии.
Так не бывает! Не бывает у людей с мозгами в голове, высшим образованием и сложившимся взглядом на жизнь! Не может быть такого от одного взгляда, голоса и запаха!
Я ненавижу циничных подонков, ненавижу равнодушных и наглых хищников! Мне даже думать о нём противно! А низ живота говорил об обратном, приравнивая меня к мартовской кошке… Чёрт!
Наконец, в лицо швырнуло горстью колючего снега. Я выдохнула. Обернулась, тяжело дыша, словно за мной гнались. И пошла прочь, сжимая в руке шапку и шарф.
Я точно ненормальная!
Да, у меня какое-то время не было мужчины после того, как мы расстались со Стасом, но это же ничего не значит! Я всегда дружу с головой!
Снова чуть не растянувшись на наледи, я вспомнила, что несусь к Тверской расстёгнутая. Остановилась, набрала Никите смску, обозвав в сердцах предателем. Застегнула озябшими пальцами верхнюю пуговицу дублёнки. И зазвонил телефон.
— Рита Мостер?
Голос был весьма деловой и официальный.
— Да, я слушаю, — переводя дух, ответила я, отплёвываясь от снежинок.
— Российская Служба Новостей. Мы хотели бы взять у вас небольшое интервью относительно вашей петиции. Вам удобно сейчас разговаривать?
— Не очень.
— У нас срочный выпуск номера. Когда можно перезвонить в течение получаса?
Я потопталась, оторопев. Увидела глянцевый торец торгового центра и сказала:
— Минут через пять.
— Обязательно перезвоним. До звонка.
Не понимая, зачем я могла понадобиться федеральному ресурсу, я вошла в Торговый Центр, и нашла скамейку в боковом коридоре, куда не доносились оголтелые Джингл Белз, без устали будоражащие предновогодние нервы потребителей.
Я устроилась на скамейке и зашла через телефон в свой аккаунт на американском ресурсе, который используют все наши, борясь за правду, справедливость и собирая деньги на операции. Закладка с моей петицией выпала первой. И мои глаза расширились.
Сколько?!
376 543 человека!!!
А ниже комментарии, комментарии, комментарии…
Я встряхнула головой и всмотрелась в цифру снова. Не может быть! Вчера было двести пятьдесят…
Всем обычно плевать на экологию, как это ни прискорбно, словно не на этой планете живут. Мои друзья из Сочи с лета пытались что-то сделать, но больше трёх тысяч подписей не собрали. Даже кубанское телевидение приезжало. Походило, поснимало, поело люля и варёную кукурузу, а репортаж прошёл незамеченным.
Моя хорошая подруга Оля, гораздо больше меня болеющая за природу Кавказа и Черноморского побережья, писала министру, его замам, депутатам и чиновникам всех мастей. А лес практически исчез с лица земли. Я решила подключиться, когда Оля разрыдалась мне в трубку и прислала ужасающие фото. Меня, как хомяка, разорвало от возмущения, я подключилась, и дело с мёртвой точки сдвинулось… Но никто не мог предполагать, что оно сдвинется так активно!
Я снова протёрла глаза, и телефон со звонком высветил ещё один незнакомый номер.
— Это блоггер Рита Мостер? — сказали с западным акцентом.
