Я не стал брать служебную машину, корпоративные уши водителя мне не нужны. В такси со вчерашним армянином я набрал начальника службы безопасности.
— Олег, тебе Бобров про ключ в «Цветах Поднебесья» говорил?
— Да, здравствуйте, Иван Аркадьевич, работаем нам этим.
— Почему так долго?
— Потому что все ключи на месте или розданы соответствующим пользователям. К сожалению, это не видео, и по отметке ключа невозможно отследить, кто и куда заходил три дня назад. Только в течение суток.
— Что за хрень! Надо доработать систему!
— А имеет ли это смысл, Иван Аркадьевич? В комплексе будет жить не одна сотня человек…
— Но ключи служебного пользования с доступом к коммуникациям должны быть только у строго подотчётных лиц!
— Это конечно. Мы так и выдаём, под роспись.
— Значит, выясните, кому выдали ключи с полным доступом, и у кого его сейчас ключа нет! — рявкнул я.
— Почему вы считаете, что у злоумышленницы был ключ с полным доступом?
— Господи, слово-то какое — злоумышленница! — усмехнулся я. — Ты, что, Михалыч, книжек обчитался?! Угу, а элементарного не понял! Рита Мостер прошла в не сданный блок, с не проданными квартирами! Ни один из жильцов туда доступа не имел! Значит, у неё был ключ от персонала.
— Но в тот день доступ был у телевизионщиков.
— Какого чёрта?
— Они снимали рекламные ролики, в том числе и в том блоке. И ещё будут снимать сегодня. Не уложились в пятницу.
— Без сопровождения?
— С сопровождением, конечно. Список есть…
— Проверьте в нём фамилию Стеблух. И уровень доступа.
— Я разберусь с этим, Иван Аркадьевич.
— Быстрее работайте! На Стеблуха мне нужно накопать как можно больше. И достаньте его контакты! — буркнул я и отбил звонок.
Всё нужно делать самому и тыкать, куда посмотреть! Просто сборище идиотов!
Я знаю точно, какой ответ хотел услышать. Но я наверняка его не получу. В жизни не бывает розовых сказок.
Мы с Ритой столкнулись у главного входа в Рэдиссон. Пальмы такие же, флаги над раздвижными дверями, автомобили, снующие туда-сюда, и солнце с запада. Только показалось всё каким-то тёмным, несмотря на послеобеденную, вопиющую яркость дня. Впрочем, когда Рита обрадовалась и засияла при виде меня, по цепной реакции что-то во мне тоже зажглось. Я взял её за руку, почувствовал под пальцами нежную кожу.
— Пойдём в номер! — сказал я.
Пока мы ехали в лифте, я жадно смотрел на блестящий плащ чёрных волос, на красивый нос, на вспархивающие, как бабочки, ресницы. Я видел её губы и хотел их, я видел, как вздымается её грудь между полами распахнутого пальто, теперь в чём-то красном, и я хотел её. Я чувствовал пальцами её кожу, и по телу пробегало электричество. Всполох синих глаз. Кажется, и в ней тоже. Или мне просто так хочется?
Вместе с разрядом возбуждения защемило сердце. Вспомнилась другая — моя первая любовь, и моё только что нарушенное обещание самому себе, что мне не нужны чувства, после которых себя приходится собирать, как обломки авиалайнера, разбросанного по соседним городам взрывной волной.
Рита что-то говорила. Звонкая, горячая, красивая до безумия, а я смотрел на неё из тумана предчувствия. Наблюдал, оставаясь будто за подкопченым стеклом, как при солнечном затмении. Сказок не бывает, но, чёрт, я хочу сказку!
Рита рассмеялась. А я подумал: какая злая ирония судьбы! Я падаю вниз головой, как с крыши небоскрёба, в тех женщин, для которых любовь не значит ровным счётом ничего — её просто нет у них в настройках, не прописана. И почему мне не нужны те, кто мечтает остаться рядом и заглядывать всю жизнь в глаза? Это какой-то баг в системе.
Мы, наконец, зашли в номер и остались одни. От её голоса я снова таял. Она волшебная какая-то…
— Всего несколько часов прошло, а я соскучилась, — весело сказала Рита.
— Надоело гулять по Сочи? — спросил я, помогая ей снять пальто.
Расстегнул свой пиджак. Ослабил галстук.
— О нет! Гулять было некогда! — Рита показала мне ярко-синий скоросшиватель. — Я просто бегала в канцтовары за папкой! — и улыбнулась, как дурному. — Я по тебе соскучилась…
Она положила папку на тумбочку, выложила рядом телефон из кармана пальто.
«Я тоже», — подумалось мне, но я не произнёс это вслух. Я просто смял её губы, надеясь почувствовать в них правду.
Рита подалась ко мне, ответила, страстная, пылкая. Обхватила руками мой затылок. Я прижал её к себе. Скользнул взглядом вниз, понял что она в коротком, вызывающем платье, увидел ботфорты на высоких каблуках. В паху стало горячо.
— Рррита, — выдохнул я и поддался огню.
Я знаю, что секс может быть так же обманчив, как и самые правдивые слова. Но огонь в нём всё равно настоящий! Он мне нужен! — понял я. И набросился на неё, как первобытный дикарь. Прямо здесь, в коридоре номера. Платье через голову. Кожа к коже. Мурашки. Жар тела. Ощутить её всю. Ощутить себя в ней! С желанием сгореть дотла, только добраться до её правды. Выпить её! Рррита-а-а…
В ожоге прикосновений вдруг вспыхнуло это яркое, как шаровая молния, осознание: Я люблю тебя! К чёрту мир, к чёрту всё! Я тебе верю, Рита!!!
