Припал к нему губами, кончиком языка вырисовывая замысловатые узоры на молочной коже и чувствуя, как Мира дрожит от его ласк. Как ее дыхание становится рваным, а в волосы зарываются ее нежные пальчики, притягивая ближе к себе.
- Боже…Рус…я…
- Скажи это, скажи, - хрипло приказал Орлеанский, расстегивая пуговицу на ее джинсах и изнывая от потребности оказаться внутри желанного тела. Наполнить собой, окончательно заявить свои права и привязать к себе.
Мира только стонала. Дыхание со свистом вырывалось из ее груди, а Руслан уже снимал с нее джинсы, покрывая короткими влажными поцелуями каждый открывающийся миллиметр кожи, и повторял: «скажи, Мира, скажи».
- Я…я…
- Ну же…любимая, - прохрипел Руслан и накрыл ладонью уже влажные складочки.
Мирослава выгнулась ему навстречу, застонала от наслаждения и закусила губу. Упрямая девчонка! Руслан хотел услышать это. Убедиться в том, что больше никаких отговорок не будет. Хотел полной капитуляции жены. Чтобы призналась - его чувства взаимны.
- Пожалуйста, Рус, - всхлипнула Мира и потянулась к ремню, но ее руки тут же перехватили и зафиксировали над головой.
Руслан навис над ней, всматриваясь в самое красивое лицо, что когда-либо видел. Мира резко распахнула глаза, и он утонул. Потерял окончательно связь с реальностью. Там было все. Нежность, доверие, любовь. Все то, что так хотелось увидеть. Но Орлеанскому было жизненно необходимо услышать. Казалось, если этого не произойдет, мир рухнет.
- Люблю, - сорвалось тихое признание с родных губ. Едва слышное, но такое проникновенное.
Больше Руслан не сдерживался. Набросился на жену, как оголодавший дикий зверь. Супруги будто обезумели. С остервенением срывали друг с друга одежду, отдались полностью охватившей их страсти. Все барьеры между ними рухнули, а сомнения улетучились. Комната наполнилась громкими стонами, шепотом признаний, от которых оба теряли голову. Как много времени они потеряли, отказываясь от своих чувств, а теперь старались восполнить все то, чего сами себя лишили.
Порывистыми, резкими движениями Руслан входил в податливое тело своей женщины и рычал от наслаждения. Хотел довести ее до самого пика, свести с ума, показать, что лишь с ним ей может быть настолько хорошо. Только он чувствует ее, как никто. Знает все эрогенные зоны, читает по реакции ее тела все желания. Только с ним она будет так громко кричать, не заботясь о том, что могут услышать соседи, забудет обо всем. Отдастся ему полностью. И душой, и телом. Только так. На меньшее Орлеанский не согласен.
Лишь когда Мирослава задрожала в его руках, выгнулась от накрывшего ее оргазма и протяжно застонала, Руслан несколькими толчками довел себя до пика наслаждения и, выйдя из лона жены, излился той на живот, после чего лег рядом и, притянув к себе, нежно поцеловал.
- Душ? - спросил он, прижимая к себе любимую.
- Угу, - смущенно опустив глаза, хмыкнула она в ответ.
- Тебе не кажется, что поздновато смущаться? - рассмеялся Руслан и чмокнул Миру в нос.
- Я не смущаюсь.
Орлеанский встал с кровати и, подхватив Мирославу на руки, отнес в ванную, где вновь и вновь наслаждался их близостью. Определенно, ради этого стоило отказаться от своих планов и перенести визит к тестю на следующий день. Завтра сразу после того, как отправит Екатерину с мужем в Австрию, поедет в банк, снимет деньги и отвезет Андрею Михайловичу. Теперь, когда Мира приняла их брак, его не так легко будет расторгнуть.
- Руслан?
- М? - лениво отозвался Орлеанский. Супруги лежали на диване перед телевизором, нежась в теплых объятиях.
- А как ты пробрался на вечеринку?
- Ну…это было легко. Сначала меня загримировали, чтобы никто не узнал, нарядили в официанта, а дальше ловкость рук и никакой магии. Тебя очень легко было подловить.
- Поверить не могу, что из всех возможных фиктивных мужей нарвалась на такого как ты, - хихикнула Мирослава.
- Жалеешь? - напряженно спросил Орлеанский, непроизвольно усилив хватку на ее талии.
- Нет. Я… Мне очень хорошо с тобой. Честно говоря, я думала, что ты преследуешь свои цели, поэтому не хочешь разводиться. Не могла поверить, что это всерьез, - от этих слов в груди Руслана все сжалось. Он должен все рассказать. Прямо сейчас. Нельзя начинать отношения со лжи.
- Мир, я должен…
- Т-ш-ш, - остановила его жена, прислонив указательный палец к губам. - Ничего не говори. Я знаю, что ты меня никогда не обидишь. Прости, что так думала о тебе.
- Послушай…
- Не оправдывайся. Давай просто начнем сначала. Будто и не было ничего. И, знаешь, я думаю, нам стоит воспользоваться той путевкой в Венецию, как ты на это смотришь?
- Я…
И вновь договорить не получилось. Зазвонил телефон Миры. Она подскочила, сказав, что это Карина и должна ответить, после чего убежала, оставив Орлеанского наедине со своими мыслями. Момент был упущен, а в душе поселился страх. Дикий, первобытный, от которого грудь льдом сковывает и тело парализует.
