Малой выхватил трут и чугунный шар из сумки. Несколько раз ударил курок ружья об огниво, и просмолённая сухая ткань занялась. В трёх десятках шагов перед егерской засадой снова мелькнуло несколько силуэтов, и грохнула пара выстрелов. Пуля сшибла метёлку у самого плеча, и егерь, присев на корточки, поднёс трут к фитилю. Тот зашипел, задымился, и тяжёлый чугунный шар, резко отброшенный рукой, полетел к сухой прогалине.
Бам! Громыхнул разрыв, и взвизгнули осколки.
Позади егерей слышались стоны и гомон чужих голосов.
– Беги! – крикнул другу Тришин Иван. – Я заряжен! Догоню!
Он выхватил из кобур оба своих пистоля и взвёл на них курки.
Малой пробежал десяток шагов и услышал позади два пистолетных хлопка. А вот теперь и фузея ударила.
– Рота, обходи татар! Рота, к стрельбе готовьсь! – разнеслись громкие команды друга.
Шомпол домял обернутую бумагой пулю до заряда, и большой палец взвёл курок.
– Рота! В атаку! Ура!!
– Ура-а-а! – прокричал теперь уже Малой, поддерживая Ваньку, а тот уже выскочил в проплешину с дымящейся в руках фузеей.
– Около сотни их там, братка, идёт! Бежим! Не сдюжим мы! – крикнул он, пробегая мимо. – Сейчас они на сухое всей толпой выскочат, и тогда нам точно хана!
– Ох ты ж ёшкин кот! – воскликнул Малой, разряжая фузею на шум в траве. Затем резко развернулся и дал дёру.
– Горский, с ротой за мной! – скомандовал Егоров, услышав звуки выстрелов справа. – Славка, вы наготове тут будьте, вдруг это они так, отвлекают и заслон раздёргивают, а сами отсюда всем скопом через брод попрут!
Сотня егерей неслась в сторону травяного моря. Из высоких зарослей выскочили два егеря и замахали руками:
– Сюда, братцы! Сюда!
Где-то он это уже видел. Речные разливы, стена рогоза или камыша и в ней мельканье чёрных силуэтов всадников. На головах у них шапки с волчьими хвостами и блеск сабель. Дунай, Журжа, крутой берег и кровь его посечённых егерей.
– Рота, стой! – скомандовал Егоров. – Близко не подходим! Штыки надеть! Встречаем врага залпами. Если его много – встаём в каре! Штуцерникам стрелять без команды!
В общий строй забежали два разведчика и так же, как и все, защёлкали ружьями, присоединяя к их дулам штыки. В зарослях мелькнул один, другой силуэт, и сразу пятеро конных татар выскочили на открытое место. Грохнули штуцера, и тяжёлые пули сбили из сёдел всех до единого.
– Ждё-ём! – рявкнул Алексей. – Сейчас они всем скопом полезут! Це-елься!
Сразу пара десятков татар вынырнули из сплошной зелёной стены. За ними выскакивали ещё и ещё.
– Первая шеренга – залпо-ом! Огонь!
Ба-а-ах!
Пули сбили передних всадников.
– Вторая шеренга – огонь!
Ещё два десятка пробитых пулями тел упали на мокрую землю.
– Пистолями, россыпью, без команды – огонь!
Пара сотен выстрелов из коротких стволов растянулись неумолкаемой канонадой на целую минуту. До штыков дело не дошло, уцелевшие всадники лёгкой татарской сотни, развернув своих коней, неслись прочь.
– Там целый алай зелёных шайтанов! – доложился двухбунчужному паше её командир. – Они стреляют без устали, повелитель, и нет числа их пулям! У меня убита половина воинов, много раненых. Нас ждали! Там возле зарослей стоят их бесконечные ряды. Нам не пройти в этом месте, господин!
– Мурат, собирай всю конницу в единый кулак! – обернувшись к свите, крикнул паша. – Через час, когда сюда подойдут ещё два Румелийских алая, мы проломим ряды русских зелёных стрелков прямо у брода!
– Никита! – Егоров подозвал к себе вестового. – Беги к Гусеву Сергею Владимировичу. Передай ему, пусть он учебную роту, и какой только там ещё есть под рукой резерв, весь к нам быстрей сюда перебрасывает. Боюсь, что теперь, днём, турки увидят, как нас здесь мало, и по хорошей дороге прямиком ринутся. Да, вот ещё что – если начальство с того берега уже переправилось, пусть он попросит его поторопиться с подмогой. Нам одним тут долго не выстоять. Если нас сомнут, то до места переправы конным всего около десяти минут хода.
Менее чем через час к броду подбежало полторы сотни егерей. На берегу теперь стояло более четырёх сотен зелёных стрелков, а вдали, перед ними, клубилась пыль. На вытянутое вдоль речки Чичули огромное поле выходили алаи турецкой конницы.
– Ваше высокоблагородие, вам бумага! – Никита подал небольшой листок с неровным, отрывисто написанным текстом:
– Фугасов у нас нет, господин полковник, – тихо проговорил Хлебников, – мы последний ещё до вашего подхода заложили и потом рванули. У нас после Бабадага только лишь половина от всех запасов оставалась. Сколько их там тысяч сейчас собралось? – кивнул он на поле. – Здесь-то у реки мы их, конечно, встретим. Залпа четыре, может, даже и пять, если повезет, дадим. А потом только на штыки эти алаи принимать, гренадами их и себя рвать.
