– Главное – это в каре успеть встать, – проверяя кремень на курке, проговорил Радован. – В двух наших ротах около семи десятков совней имеется. В учебной вон тоже пара дюжин есть. Вот с ними-то на главную сторону и надо побольше егерей выставить. Это когда они ещё там с боков и с тыла к нам зайдут? А тут они с реки оголтелые выскочили, а им сразу копьё в морду тычут.
– С такой-то армадой они быстро туда зайдут, – проговорил озабоченно Скобелев. – Обтекут быстро и с боков, и с тылу, и сразу наскочат… Ладно, чего уж тут, значит, такая наша доля.
– Ты погоди, Сашка, не унывай, живы будем – не помрем! – оскалился Хлебников. – Гляньте, кто это там, на поле вертится перед нами?! Щенки! Да мы матёрых волков – беслы – только вот недавно под корень вырезали! Чего уж там, пускай и эти отведают русской стали! – и, вытащив из чехла штык, защёлкнул его на фузее.
Как-то само собой безо всякой команды скоро все они оказались на дулах у сводного отряда.
– Ну всё, начинается! – проговорил Хлебников, вглядываясь в поле.
С западной стороны до застывших в полном молчании двух русских шеренг донёсся низкий, басовитый звук сигнального рога. В ответ ему заиграли десятки труб, и застывшая в отдалении масса османской конницы пришла в движение.
– Егеря, стоим твёрдо! Не бежим! – громогласно прокричал Егоров. – Вспомните сами по учениям и по множеству битв – бегущему пешему нет спасения от конного! Только в прочности позиции теперь наша жизнь! Бьём неприятеля каждый тремя быстрыми залпами, потом по команде встаём в каре, стреляем в упор и отбиваемся штыком и совней. Есть возможность – значит, мечем гренады и разим врага из пистолей. Навалим около себя груду тел, турки сами её обходить стороной будут. Уж больно неловко им туда лезть будет! – пошутил полковник.
– Это да-а, они же не мы, им ведь на коне сподручней, чем пешими воевать, – пробасил Чижов.
– А кони не кошки, по верхам скакать у них не приучены! – крикнул озорно Коробов Егор. – Отобьёмся, вашвысокоблагородие. Ничего-о.
– Отобьё-ёмся, – посмеивались стоя в шеренгах егеря, – не от таких чай ещё отбивались!
– Пять сотен шагов! – крикнул Хлебников.
– Внимание, первая, вторая шеренга – то-овсь! Целься! – скомандовал Егоров. – Первая шеренга… Огонь! Вторая – огонь!
Руки сами летали, перезаряжая штуцер. Вот взведён курок, а значит, и у всех егерей так же. Зарядка оружия у его стрелков была отработана что надо.
– Первая шеренга – огонь! Вторая – огонь!
Последний залп свалил сотню всадников уже перед самой рекой. Огромная масса конницы ринулась в воду, и первые всадники выскочили на противоположной берег с громким кличем. В руках у всех сверкающие на солнце сабли. Сейчас они сомнут этот плотный строй русских и всех посекут!
Рвануло пара десятков гренад, в подскакивающих егеря в упор разрядили ружья и пистоли. Коней рубили и кололи длинными совнями, дотянулись и пронзили ими несколько всадников.
Татары и сипахи мешали друг другу, норовя пробиться через этот частокол клинков на ратовищах и штыков. Били в упор пули, рвали коней и людей осколки от взрывов. Грохот выстрелов, крики, шум, визг людей и животных, стоны умирающих, рёв сотен глоток этих ужасных русских егере. Всё слилось в сумасшедшую какофонию ближнего боя. Как-то само собой потоки неприятельской конницы начали обходить этот островок стойкой русской пехоты. Даже те, которые уцелели при накате на каре, развернули своих коней и, перебравшись сквозь завалы из трупов, устремились на запад.
– Держим строй! – прокричал Егоров. – Раненых и убитых за спины в самый центр каре! Всем перезарядиться и вести огонь по собственному прицелу!
Так и стояли плотные шеренги на своих местах, окутанные пороховым дымом. Вспыхивали огоньки от выстрелов, и пули били на выбор проскакивающих мимо всадников. Вот конница замедлила свой ход и начала разворачиваться.
– Наши! Наши басурман гонят! – кричали егеря, завидев гонящих турок казаков.
Бригада Орлова, развернувшаяся после высадки на правый берег, ударила в удобный момент по авангарду османской конницы и обратила её в бегство. Мимо каре егерей проносились сотни дончаков. Миновав речку, они разворачивались в лаву и гнали неприятеля дальше. Совсем скоро конница неприятеля покинула прибрежную полосу Дуная и сосредоточилась подле Мачинских укреплений.
– Отбились, ей-богу ведь отбились! – кричали егеря, потрясая залитыми кровью ружьями.
– Передышка, братцы! – оглядывая шеренги, скомандовал полковник. – Всех раненых обиходить, с погибшими проститься и прикрыть пока пологами. Интендантские подойдут, всё как надо, чин чином здесь управят. А вам пока оружие оглядеть и отдыхать!
