Номер опять горел, и надо было его срочно доделывать, поэтому я взяла три выходных на основной работе, и с утра неслась в горящий журнал, бросая Ренату одну на сутки. Культурный обозреватель с минуты на минуту должна была приехать из отпуска, модный редактор ― вернуться с карнавала в Венеции (это был гей-карнавал, но она об этом узнала только на карнавале). Доснимать книжки обещал приехать фотограф, сорванный с посещения антикварной ярмарки, не хватало только самих книжек. Короче, горело все. До кучи я открыла эти звездные интервью и рухнула оземь.
Мало сказать «они были плохие». Я встречала людей в белой горячке. Своеобразная, но логика в глюках есть.
― Как отвечали, так я и записывала, ― орала сказочница.
― Ты хочешь, чтобы читатели подумали, что Харатьян идиот?
Не знаю, зачем я это сказала. Бороться за тексты на страницах периодического глянца ― то же самое, что ждать, что китайский плейр будет играть 10 лет, еще внуки послушают. Кому нужны ежемесячные шедевры? Но я увлеклась и под взаимные оскорбления переписала все интервью.
На предпоследнем абзаце мне позвонила Рената.
― Нам картошка нужна? ― спросила она так, словно на кофе к нам прилетел Тарантино, а сахара в доме нет.
― Чего? ― завопила я.
― Настоящая! ― всхлипнула Рената, ― из Липецка!
Боясь, как бы сосед монгол не убил нас за вторжение в предбанник мешочников, я крикнула: «Нет! Не открывай никому, ради аллаха!» и отключилась.
Номер мы сдали на третьи сутки. Вернувшись домой, я обнаружила, что дверь изнутри подпирает бурый бугристый мешок, перевязанный куском проволоки.
Гостями на запись передачи на ТиВи приехал музыкальный дуэт Двое из Сибири ― один музыкант из дуэта играл на скрипке, другой на гитаре. Я побежала в студию послушать. На совещании мучительно долго решали, что для зрителя актуальней ― повышение штрафов за неправильную парковку, конфликт на Востоке или нефтяная возьня. Поспорив полчаса, мы остановились на свадьбе ведущей с милицейской волны с индусом из Силиконовой долины.
Времени на сценарий и подводки (это то, что пишется для ведущего, чтобы читать между сюжетами) оставалось совсем немного. Моя непосредственная ТиВи-шефиня натерла пальцы сабо на меху и металась между столами как актер альтернативного театра в финальной сцене. Кроме того, ее муж, коренной москвич, за которого она вышла замуж из-за квартиры и с тех пор содержала, уделал домашний компьютер вирусами и ссылками на жесткое порно, но отрицал свое непосредственное участие. Что я нагородила в речи ведущего, я не знаю. На просмотре эфира я заснула. Мне снилось, что Вера Усанова швыряет в меня сабо ручной работы, а ее красавец муж пытается запудрить ей Т-зону.
― Ау! Шерочка! С Машерочкой! Проснись! ― потрясла меня за плечо шефиня.
Я разлепила глаза. За ее спиной стоял багровый ведущий. Все остальные ржали.
― Дорогая, это обделаться! ― густым правильным голосом наехал на меня ви-джей.
Оказалось, что на эфир он прибыл с рыбалки или катания на воздушных змеях, в общем, где-то на свежем воздухе утопил очки для дали. А так как предложения в моих подводках оказались отчаянно заумными и с большим количеством запятых, то со своего места в студии ведущему ни хрена было не разобрать, что там бежит по экрану подсказок. Получилось, что с силиконовой ДОлиной поженился начальник ГИБДД, и теперь у него безлимитный трафик. С чем нас и поздравил директор.
После смены на телеге меня вызвала издательша вечно горящего номера. Я оставила Ренате подгоревшие тосты и практически в пижаме унеслась на ковер.
В кабинете главной меня ждали главная, зам главной по проектам и сказочница, она же автор переписанных интервью.
― Нина Васильевна (сказочница) работает с нами не первый год, ― начала главная.
― Я в курсе.
Далее следовал монолог о том, как я не права, что наехала на авторицу.
― Ужос, ― сказала я, когда монолог закончился, ― больше не буду.
Вечерком мне звякнула сказочница. Волнуясь, она сказала, что, наконец, прочла исправленные мной беседы со звездами.
― Это грандиозно! ― хвалила она, ― мне так жаль, что я не оценила твою работу раньше! Эти придурки вышли такими душками!
― Я в курсе, ― пробормотала я и заснула за столом.
― Нам нужно поговорить, ― сказала Рената, когда я пришла домой.
Я подумала, что у нее, возможно, износились бюстгальтеры или маньяк из соседнего дома увидал ее отражение в окне и теперь пускает слюнями солнечных зайчиков. За те дни, пока Рената прожила у меня, она не выходила на улицу. Я все время на работе, где лечу свою скуку. Возможно, Ренате надоела такая жизнь.
Я приготовила кофе. Мы уселись напротив окна. Рената вздохнула. Сейчас начнем разводиться. Интересно, какую часть моих доходов положить ей на содержание?
― Ты должна согласиться, ― серьезно сказала моя половина.
― Ноу даут, ― ответила я. С некоторых пор я вообще со всем соглашаюсь.
