Приблизив экран поближе, я распахнула свои несуществующие глаза. По квадратикам солнечной батареи харизматичной улыбкой растекалось мое лицо. На главном правительственном экране чужой планеты была я, какой жила на Земле, только на плечах у меня сидел красивый военный китель. Я говорила что-то с экрана, сияя планетарной мудростью и обещанием, что все будет. От понимания, которое приходило ко мне, я вздрогнула и проговорила русское слово «мама». Когда я шептала «мама», мое лицо на экране стало немного растерянным, и губы едва уловимо смазались, словно камеры не успевали за мимикой. Но после я снова уверенно обратила взор на страну, глядя мимо себя, словно в тонкую вечность.
Слов трансляции я не слышала. Вместо них я вдруг различила пение. Оно было похоже на глюк с участием звезд мировой эстрады. Пели трое. Затихая, голоса не обрывались, но словно утекали вдаль на большой, но нарушившей бег карусели. Немного не слаженно они выводили печальный сингл Нейла Янга Round&Round, «it won’t be long»… «это не навсегда»… Я не могла заставить себя оглянуться и поверить, что больше никогда не увижу поющих. Я только что узнала, что вернулась в то самое место, с которого я началась. Я больше не могла не знать. Было раннее утро, когда сны доверчивы и тонки, как мечты.
Потом я услышала как бы шум далекого моря. Я слышу его до сих пор.
