Габриелю нравились отдельные главы, короткие моменты в священных текстах. Некоторые из них он помнил наизусть, мог прочитать
Габриель встретился с кардиналом Лоренцо в капелле Паолина, затерявшейся среди пышной зелени парков Ватикана. В этот раз Габриель не стал рассматривать стены капеллы, расписанные Микеланджело.
Симоне Лоренцо, одетый в сутану и красную кардинальскую шапочку, имел высший после папы духовный сан, однако в его работе не было и намека на обычную практику священников. Глава аппарата внешнеполитической разведки Ватикана, который вместе с департаментом госсекретаря и Конгрегацией по делам веры осуществлял политику Ватикана, не мог иметь низшего сана. Сейчас Лоренцо с долей неприязни смотрел на человека, который лишь организационно входил в аппарат внешней разведки. Вкупе с сотрудниками нунциатур[10], которые и занимались внешней разведкой, он подпадал под устойчивое определение «отборные кадры».
Лоренцо не стал ходить вокруг да около. Он пренебрегал выражениями «мне доложили», «мне стало известно».
– Я узнал, что ты собираешься в Чили.
– Да, монсеньор. – Габриель приготовился отвечать на скрытые вопросы кардинала, дабы не утомлять генерала вопросами наводящими.
Габриель дважды был в Сантьяго. Последний раз с привычной миссией. В Чили и Аргентине «Опус Деи» начал работу в 1950 году. Через год – в Колумбии и Венесуэле. Некто Мануэль Кавана, один из богатейших людей Чили, контролирующий банк и двести пятьдесят компаний, выделял около двух миллионов долларов ежемесячно на финансирование ордена. Но последние два месяца платежи от него прекратились. Первые слова, которые услышал Кавана от прилетевшего прямо из Рима начальника службы безопасности ордена, были: «Слава богу, ты не умер, Мануэль». Кавана накануне посмотрел по ТВ острый репортаж на схожую тему. Мол, начальники служб безопасности Чего-Угодно часто обвиняются в организации заказных убийств Кого-Угодно. Он сказал, что у него в финансовом плане возникла проблема. Габриель перебил его, указав на себя пальцем: «Я твоя проблема». За дверью кабинета стояли еще четыре проблемы в образе монахов, воспитанных в духе современного спецназа. Кавана отказался от предложения взглянуть на младших братьев. Он заговорил о долге в четыре миллиона. Габриель уточнил: «Уже пять».
– Кавана снова задержал платежи, – пояснил Габриель, спокойно выдерживая бульдожий взгляд Лоренцо. – Придется снова лично поговорить с ним. Телефонные звонки для него – способ позубоскалить.
Габриель говорил одно, а думал о другом. Он мысленно задавал кардиналу вопросы. Причем обращался к нему на «ты», как к давнишнему и надоевшему партнеру: «Сколько ты заплатишь мне за информацию, дятел? Речь идет о двух тоннах золота. Я согласен на половину. Я сдаю тебе еретиков, а ты думай своей красной башкой, сдавать ли их дальше по системе органов, вплоть до pontifex maximus. Тебе это надо?»
Он так увлекся, что не заметил, как разговор подошел к концу. Услышал лишь заключительное слово Лоренцо: «Ступай». И едва не протянул кардиналу руку для прощания.
По пути из Сантьяго на северо-восток Евгению Блинкову встретились несколько мотелей, издали походивших на бараки, и он около них даже не сбросил скорость на арендованном в аэропорту «Понтиаке». Наконец он сделал выбор в пользу комплекса, состоящего из отдельных домиков и походившего на турбазу.
Хозяин заведения выплюнул измочаленную зубочистку, послюнявил пальцы, вытащил из канцелярского ящичка стандартную форму гостевой карты и начал заполнять ее, задавая клиенту короткие вопросы. Затем сообщил цену.
– С вас двадцать долларов.
По прибытии в столицу Джеб узнал цены на мотели. В дешевых, с общими душевыми кабинками, ночь стоит пару долларов. Чистые мотели с романтической атмосферой по ночам – обычный приют проституток и геев, – пять долларов за двенадцать часов.
– Чтобы узнать, как быстро растут цены, нужно чаще или реже останавливаться в гостиницах? – спросил он.
– Добро пожаловать в «Ла-Плату»! – ответил хозяин и потянулся к пачке зубочисток.
