– Я осматривала их трупы. На предплечьях я обнаружила одинаковые татуировки: осьминог с угрожающе поднятыми щупальцами. Вроде бы ничего особенного. Однако на голове осьминога я заметила крохотный рисунок в виде креста. Собственно, осьминог походил на паука-крестовика. С тем лишь отличием, что у паука крестообразный узор расположен на верхней стороне брюшка. Все стало на свои места, когда я назвала осьминога спрутом. А спрут – символ мафии.
– При чем тут крест? – спросил Джеб.
– Opus Dei – «дело Бога», – перевела с латыни Моника. – Octopus – «Спрут». Или «Святая мафия». Так иногда называют этот ватиканский отросток. Вот при чем тут крест. Татуировки «Спрута» имеют право носить только боевики-монахи. Русские выкололи их, думаю, по своей инициативе.
Моника, сделав короткую паузу, продолжила.
– Если разделить слово «octopus» на две части, то получится «oct» и «opus». Я слышала, что «oct» имеет тайный смысл. Это начальные буквы трех девизов: Ora et labora, Cuique suum, Tertium non datur. Мои догадки относительно принадлежности моряков к религиозной секте подтвердились, когда меня вызвал к себе начальник штаба базы Рота. В его офисе находился какой-то лысый тип, назвавшийся Габриелем. Я еще тогда подумала: если его раздеть, то замучаешься считать осьминогов на его теле. Отвратный тип. Я бы не узнала о его лысине, если бы он не снял демонстративно парик, промокнул платком голову и снова надел. Потом своей потной рукой передал мне телефонную трубку. На связи был директор ФБР. Он сказал всего несколько слов. Смысл сводился к следующему: я далеко продвинулась в деле о гибели русских моряков, однако дальнейшее продвижение нежелательно; он посоветовал мне чуть отступить назад. По сути, это было предупреждение.
Блинков не стал задавать наводящих вопросов, ждал продолжения.
– В Соединенных Штатах сторонников ордена насчитывается около десяти тысяч, – продолжила Моника. – В двух десятках городов для них открыты не менее полусотни центров. Расцвет деятельности «Опус Деи» в США пришелся на годы правления Рональда Рейгана. Но и сейчас орден имеет своих доверенных лиц в Белом доме, в средних и высших эшелонах Пентагона, в Министерстве юстиции. Бывший директор ФБР также был активным членом ордена, равно как и его брат, который являлся директором крупного центра «Опус Деи» в Питтсбурге.
Моника коснулась еще одного конька Ватикана. Структура его спецслужб являет собой линейку ведомств, каждое из которых собирает информацию по всему миру, а реализацией занимается ведомство госсекретаря.
– Слушай и запоминай. – Моника сама стала загибать пальцы, перечисляя. – К добывающим структурам Ватикана относится орден иезуитов – сбор информации в учебных заведениях, обучение будущих католических интеллектуалов-проповедников. Дальше идет доминиканский орден «Псы Господни». Угадай его главные функции.
– Сбор информации?
– Внутри церкви, – подтвердила Моника. – Это «уши» церкви. Дальше – «Опус Деи». Это контакт с элитами политических сообществ, набор и работа с агентурой влияния. К структурам «прямого» действия относятся Департамент государственного секретаря и Конгрегация по делам веры. Последняя призвана разрешать конфессиональные споры. Не понял?
– Честно говоря, нет.
– Последний аргумент для строптивцев. Теперь ясно?
– Да.
Моника решила перевести разговор в другое русло. Хотя тема беседы была ей интересна, но и собеседник представлял для нее особый интерес. Скорая близость с ним – вопрос, по сути, решенный ее чувственным телом. А пока она рассуждала на тему «кто вы, мистер Джеб?». Он не был интеллигентом, что для Моники означало занудство. «Может быть, он умный, но честный? Тогда мое чувственное тело облажалось. Что-то можно поправить в этом плане, если он хитрый донельзя». И все же она видела в нем вальенте – способного сразу уговорить. Глазами, языком, телом.
– Знаешь, что я сказала себе, когда увидела тебя? Я сказала: «Устрой себе сладкую жизнь, Моника». Последний раз я говорила такие же слова, облизываясь на ореховый торт с карамелью. – Она с оторопью посмотрела на Джеба. – Господи, я тебе отвесила такой комплимент, а ты молчишь. Алло! – Она помахала перед его лицом открытой ладонью. – Плохое сцепление с реальностью?
– Поехали ко мне в мотель.
Чуточку грубовато и неожиданно, покачала головой Моника. Но так даже интересней.
Габриель наслаждался полетом. Он любил мощные, красивые самолеты, как этот белоснежный красавец «Боинг-747». Не испытывал страха ни перед ним, ни перед воздушной стихией; разве что, как большинство людей, переживал неприятные ощущения при взлете, посадке, в воздушных ямах. Он как-то призадумался над тем, что остальные три стихии природы – огонь, вода и земля – неотрывно связаны с полетом любого самолета. Взять хотя бы пожар на борту и следующее за ним падение.
