– Хорошо все, что хорошо кончается. Послезавтра – Финляндия, а там советский теплоход, и – мы дома. Наверно, нас ждет уже целая куча писем от Житкова. Удивительно, что он ни разу не написал.
– По-видимому, не хотел писать из-за немецкой цензуры.
– Интересно, чем же кончилось плавание на «Архангельске»?
Заметив приближающихся людей. Валя умолкла. К ним двигалась целая процессия во главе с помощником капитана. Найденов не знал финского языка, и потому не мог понять того, что сказал помощник какому-то здоровенному детине в штатском:
– Только, пожалуйста, без шума, чтобы не возбуждать разговоров среди пассажиров.
– Шум не нужен ни нам, ни этому субъекту, – ответил штатский и, подойдя вплотную к Найденову, бесцеремонно положил руку на его плечо.
Найденов сделал гневное движение, но почувствовал, что рука финна крепко впилась в него. К тому же Найденов заметил, что другой рукой тот наводит на него револьвер, не вынимая его при этом из кармана пальто.
Да, шум действительно ни к чему не мог привести, и потому, не меняя позы, Найденов спросил по-немецки:
– Кто вы такой и что вам нужно?
– Государственная полиция, инспектор Венсторп, – несколько смущенно пояснил помощник капитана.
– Какая полиция? – удивился Найденов.
– Вам придется последовать за ним, – сказал помощник капитана.
– Тут очевидное недоразумение, – негромко, но внушительно произнес Найденов.
– Каждый из вас прикидывается девицей, впервые идущей к причастию, – насмешливо сказал Венсторп.
Найденов взглянул на встревоженную Валю.
– Не волнуйся, пожалуйста. Я сейчас вернусь. Какая-то чепуха, – сказал он и последовал за помощником капитана.
Они вошли в капитанский салон, и дверь захлопнулась. В этот же миг за спиной Найденова что-то звякнуло, и он ощутил на запястьях холодную сталь наручников, которые ловко защелкнул прятавшийся за дверью помощник Венсторпа, по имени Майерс.
Найденов невольно напряг все свои силы, натягивая цепь. Венсторп засмеялся.
– Ну, ну, не испытывай прочность своих костей, – пробормотал он.
Найденов старался трезво оценить положение. Немцам удалось схватить его руками местной полиции. Значит, прежде всего нужно, чтобы Валя снеслась с советским посольством в Хельсинки.
– Господин капитан, – обратился он к молча стоявшему в стороне капитану «Клариссы», – поскольку все это произошло на вашем судне, я требую объяснения от вас.
Капитан вынул изо рта сигару и, глядя на ее тлеющий кончик, смущенно проворчал:
– Чертовски неприятно! Я и сам никак не думал… И если бы ваша жертва не опознала вас, я бы ни за что не поверил…
Он протянул Найденову бланк радиограммы. Любекская полиция сообщала, что в купе берлинского экспресса, прибывшего в Любек накануне утром, был найден некто Зуденшельд, кем-то усыпленный и обысканный.
– Вот оно что! – вырвалось у Найденова.
Дальше в депеше говорилось, что если пострадавший Зуденшельд опознает своего подозрительного спутника, такового следует арестовать при содействии полиции ближайшего порта и доставить в Германию.
– К счастью, не пришлось ждать ближайшего порта, – со смехом сказал Венсторп и самодовольно ткнул себя пальцем в грудь. – Тут оказался я. А из моих рук ты уж не ускользнешь.
– Не понимаю, о каком пострадавшем тут говорится, – сказал Найденов. – Если бы он был здесь, этот Зуденшельд, то, наверно, не отказался бы подтвердить…
– Старый прием, приятель, – сказал Венсторп. – Но на этот раз он тебе не поможет. На твое горе господин Зуденшельд здесь. – И Венсторп обратился к капитану: – Разрешите пригласить пастора?
Через несколько минут капитан и офицеры почтительно поднялись навстречу входящему пастору.
Найденов узнал в нем… своего ночного спутника.
«Ловко подстроено!» – подумал Найденов, удивляясь тому, как своевременно его молчаливый спутник по экспрессу Берлин – Любек оказался на «Клариссе».
Между тем пастор, опираясь на руку стюарда, с трудом дошел до кресла и опустился в него с болезненным стоном.
– Узнаете ли вы его, господин пастор? – спросил Венсторп,
Взгляд темных спокойных глаз Зуденшельда показался Найденову проницательным и полным человеческого достоинства. На какой-то момент Найденов даже усомнился – действительно ли перед ним шпик гестапо?
– Это он, – спокойно проговорил пастор.
– Объясните, как все случилось, – сказал Венсторп.
Зуденшельд подумал немного и принялся не спеша рассказывать. Найденов обратил внимание на то, что, с трудом начав говорить по-фински, этот пастор поспешил перейти на немецкий язык.
