– Скажи спасибо, что я помешал тебе отправиться в ад, – с напускной грубостью сказал юноша. Сначала это было сказано по-норвежски. Но видя, что Житков не все понял, юноша повторил по-английски. – На! – И протянул Житкову большую кружку горячего кофе. – Еще немного, и ты наверняка пошел бы на корм рыбам. Я заметил твой чурбак над водой, когда тебя несло прибоем на скалы.
– Кто ты?
– Рыбак. И отец мой тоже рыбак.
– Как его имя?
– Ивар Глан.
– А твое?
Юноша на минуту смутился. Окинув голову, он с какой-то особенной ясностью, отдающей хвастовством, ответил все на той же смеси норвежского языка с английским:
– Меня зовут… Эль.
– Это же женское имя.
– А я мужчина! – И как бы в доказательство этого юноша с шиком вытащил из кармана пачку дешевых сигарет. – Кури.
Житков протянул руку.
– Откуда ты взялся? – спросил Эль.
– Откуда? – Житков огляделся. Он лежал в просто обставленной комнате с развешанными по стенам принадлежностями рыбной ловли.
– Я с «Марты», – сказал он наконец.
Юноша протяжно свистнул.
– Вон ты из каких!
Он встал и молча поглядел на Житкова; потом, скомкав сигарету, швырнул ее в угол. Туда же полетела суконка, которой он перед тем растирал моряка.
– Уходи… Уходи, пока не вернулся отец, – сказал он, распахнув входную дверь, и сквозь зубы тихо прибавил: – Немецкая тварь!
– Так вот в чем дело! – Житков рассмеялся. – Ты принял меня за немца?
Эль стоял со сжатыми кулаками.
– Тем хуже, если ты продался им, не будучи немцем!
– Тише, мальчик, – сказал Житков. – Мы просто не поняли друг друга.
– Что тут понимать? Ты с «Марты», а мы здесь слишком хорошо знаем, что это значит.
– Да, я с «Марты». Но если бы ты знал, как я на ней оказался!
Житков вкратце описал Элю свое путешествие на паруснике.
– Ну так тебе несдобровать! – с тревогой воскликнул Эль. – Вольф отыщет тебя. Перевернет вверх дном весь остров.
– О каком Вольфе ты говоришь? – спросил Житков.
– А разве ты не знаешь? Имя капитана «Марты» – Вольф.
– Прежде чем он догадается, что я не утонул, – сказал Житков, – меня здесь уже не будет.
– Ну и чудак! С тех пор как сюда пришли немцы, наш остров стал настоящей тюрьмой. Без разрешения немецкого коменданта не сядешь ни на один пароход.
– Кроме пароходов существуют средства…
– Не пойдешь же ты на материк в рыбачьей лодке?
– Почему нет?
– Но кто же ты? Ты не гунн и не наш. Англичанин? Нет, ты и не из них.
– Я русский.
– Ты?.. – Эль запнулся, словно у него захватило дыхание. – Не врешь?
– Зачем?
Эль порывисто протянул было руку, но тотчас спрятал ее за спину.
– Поклянись, что не врешь.
– Всем, чем хочешь.
– У нас никто никогда не лгал, пока не пришли гунны. А с тех пор люди стали другими. Нашлись изменники. Когда-нибудь мы рассчитаемся с ними, но пока… пока ни один из них не должен тебя видеть. Когда вернется Адмирал, он найдет такое местечко, что ты никому не попадешься на глаза.
– Адмирал?
– Да, так люди называют моего отца…
– Это кличка?
– Разумеется. Но мой отец заслуженно получил ее: он был настоящим адмиралом рыбачьего флота. Впрочем, он мог бы кое в чем поспорить и с теми адмиралами, что обшиты золотом с ног до головы, хоть и сидят всю жизнь на берегу.
– Кажется, мы будем друзьями! – Житков протянул руку. Эль несмело вложил в нее свою. Это была маленькая нежная рука. Хотя на ее ладони чувствовались жесткие бугорки мозолей, Житкова поразило, что у юноши такие тонкие длинные пальцы и такая удивительно правильная форма продолговатой кисти.
Эль, кажется, заметил удивление Житкова и поспешил отдернуть руку.
– Адмирал непременно сведет тебя с Нордалем, – сказал он.
– Кто такой Нордаль?
– О, Нордаль Йенсен – самый сильный человек на острове. Он – замечательный человек! Я уверен, если когда-нибудь нам придется снова выйти в море, чтобы драться, отец никому другому не отдаст своей адмиральской шапки – только Нордалю!
– Рад буду познакомиться с ним…
Не договорив, Житков заметил, что глаза юноши испуганно устремлены сквозь окно на двор. Глянув через его плечо, Житков увидел идущего к домику Тэдди. Рядом с юнгой шагал высокий сутулый человек с неприятными рыжими баками. Угодливо заглядывая в глаза юнге, рыжий нес его новенький чемодан.
Эль испуганно шепнул Житкову:
– Брат не должен тебя видеть.
А Тэдди уже дернул дверь.
– Эй! Кому пришло в голову запираться среди бела дня? – весело крикнул он.
– Погоди, погоди минутку, – ответил Эль, – сейчас отопру!
Взгляд Житкова лихорадочно блуждал по комнате в поисках угла, куда можно было бы спрятаться. К стеклу приникло лицо рыжего. Мутные серые глаза, прикрытые дряблыми воспаленными веками, встретились с глазами Житкова.
Ветер усиливался. Оле Хуль, причетник церкви св.Олафа, снял шапку и сунул ее в карман, чтобы не унесло. Он не боялся, что ветер испортит ему прическу: череп его был гол, как колено.
