Он так увлекся этим зрелищем, что не сразу обратил внимание на людей на пристани, помогавших судну пристать. Скоро они повернули к домику, нагруженные корзинами с рыбой. Кроме коренастого седобородого рыбака, – по-видимому, самого Глана, – с Элем шли еще двое: все тот же рыжий и… Житков хотел протереть глаза: вторым был боцман Мейнеш.
О незаметном бегстве не могло уже быть речи. Житков едва успел юркнуть под пол. При этом он даже не подумал о том, что рыжий был прав: по мере того, как крепчал шторм, волны все чаще достигали домика. Вода легко проникала в широкие щели между срубом и примитивным фундаментом.
Житков различал доносившиеся сверху голоса. Спокойный баритон хозяина звучал реже всех: Глан скупо бросал короткие реплики.
– Времена изменились, старина, – гудел простуженный бас Мейнеша, – только крепкая рука может навести порядок в этом сумасшедшем доме, а у нашего капитана именно такая рука.
– Собака любит крепкую руку с хорошей плеткой, – сердито сказал Глан.
– Ты можешь оскорблять меня. Я прощу тебя, как прощают детей, не ведающих, что творят…
– Зато ты очень хорошо знаешь, что делаешь, Юстус. Но ты должен знать и другое: ни один из тех, кто изменил, не получит пощады. Горе тому, кто по приказу немецкой падали, вроде твоего Вольфа, нанесет нашей матери-родине хотя бы царапину, – твердо проговорил Глан.
– Он знает, чего хочет.
– В этом-то я не сомневаюсь: хочет стать нашим хозяином. Но мы не хотим поступиться и крупицей своей свободы!
– Прикажешь есть ее с хлебом вместо масла – твою свободу? – проскрипел рыжий Вилли.
– Молчи, ты! – сурово прикрикнул Глан. – Тебе-то что здесь нужно?
– Вот как! Ты отваживаешься говорить мне это в глаза? – Рыжий скрипуче рассмеялся: – Хотя бы только поглядеть, кто прячется у тебя в подполье…
– Что он имеет в виду, Элли? – спросил Глан.
"Почему «Элли»? – мелькнуло в сознании Житкова, но раздумывать над этим у него не было времени.
– Не знаю, отец…
– Что ж, ты станешь отрицать, Элли, что я видел тут человека? – спросил рыжий. – Куда же он девался, а?
– Право, Вилли, ты пьян!
– А ты все-таки загляни, – ехидничал рыжий, – загляни-ка в свой погреб, Ивар!
– Ты и впрямь хватил лишнего, Вилли, – нахмурился Глан.
– С тобою нынче не сговоришься…
Сквозь удары волн Житков услышал, как шаркающие шаги рыжего направились к двери, как дверь хлопнула и свист ветра на мгновение ворвался в хижину.
– Он прав, – прохрипел Мейнеш. – С тобой сегодня не сговоришься. Пойду и я. Вот здесь… голландский табачок для тебя, Адмирал.
– Мне от тебя ничего не нужно, – хмуро бросил Глан.
– Так, так… – Мейнеш помолчал. – И все-таки я скажу тебе, Ивар: сопротивление теперь бесполезно. Мы с тобою не дети, чтобы убаюкивать себя сладкими мечтами.
– Вот и я говорю: то, что позволительно дураку Тэдди, непростительно тебе
– Юстусу Мейнешу. Так-то!
– Будь здоров, Ивар.
– Хотел бы пожелать тебе того же, Юстус, да язык не поворачивается.
Раздался крепкий удар двери, тяжелые шаги боцмана.
– Так-то, Элли… – после долгого молчания произнес Глан. – Что нос повесила?
– Я виновата перед тобой, отец. Я говорила неправду.
При этих словах люк над головой Житкова поднялся:
– Выходите, русский!
– Русский?! – прошептал Глан, с удивлением глядя на показавшегося из погреба мокрого Житкова.
– Он бежал с «Марты», отец. Я вытащила его из воды.
– Русский?.. Правильный поступок! – одобрительно проговорил Глан. – Но если он русский, то не следует ему попадаться на глаза «синим курткам».
– Да, меньше всего и я хотел бы попасть на глаза «синим курткам», хозяин, – сказал Житков. – И вообще хотелось бы как можно скорее убраться с вашего острова.
– Верно, он стал негостеприимным, – вздохнул старик. – Это нужно признать. Но – не наша вина!
– Я уже понял.
– Вы настоящий… Оттуда? Из России?
– Оттуда, – улыбнулся Житков.
– Тогда… – Глан широко шагнул к Житкову и протянул ему руку. – Этот дом – ваш дом!
– Нет, нет, отец! Его нужно как можно скорее увести отсюда. Вилли видел его.
Житков с удивлением смотрел на Эля. Сидя в погребе, он думал, что ослышался, что ему просто показалось, будто старый Глан обращается к Элю, как к девушке. Но перемена, происходившая сейчас на глазах Житкова, все повадки, все движения юного существа, которое он принимал за юношу, – не оставляли больше сомнений. Старый Ивар-Адмирал, покачав головой, спросил:
– Ты уверена, дочка, что его видел рыжий?
При этом невольном разоблачении Элли опустила глаза.
Житков ответил сам:
– Да, рыжий видел меня в окошко.
– Тем хуже, – серьезно проговорил Глан. – Это знакомство не из тех, которыми стоит гордиться. Пожалуй, ты права, Элли: нужно переправить русского. А куда? Может быть, к Нордалю? Но, во-первых, дай-ка ему переодеться.
– Как бы Тэдди не помешал нам, отец, – опасливо сказала Элли.
– Щенок был уже здесь?
Элли молча показала на чемодан юнги.
Старик сдвинул брови. Потом решительно взял чемодан и, растворив дверь, с размаху выбросил его на улицу.
– Незачем ему ходить сюда!
Элли подала Житкову сухую одежду и, потупившись, вышла из комнаты.
