Хуль медленно брел по пустынной улице поселка. На всех столбах были расклеены объявления о премии за поимку русского. Над текстом поместили фотографию беглеца. То и дело она попадалась на глаза Хулю. Хуль остановился. Слово за словом прочел объявление. Тысяча крон! Пречистая дева, как здорово это звучит: тысяча крон за одну голову!
Хуль не заметил, как очутился перед лавкой Торвальда. Толкнул дверь. Боже правый! За какую-то тысячу крон он мог бы вот так же сидеть за прилавком в одном жилете и важно курить трубку с утра до вечера! Ловко это получается у Торвальда. Неужели Хуль никогда не добьется такого счастья?
Стараясь держаться как можно уверенней, он заговорил о покупке пая.
– Уж не разнюхал ли ты, где прячется этот русский? – подмигнул понятливый бакалейщик.
Но Хуля не так-то легко было поймать.
– Если бы так! – вздохнул он. – Без Вилли я, как без рук.
– Смерть рыжего – их работа, – уверенно сказал Торвальд, – тех, кто скрывает русского!.. – И хотя в лавке никого, кроме них, не было, он понизил голос: – Уж не повинен ли во всех этих делах Йенсен? А? Как ты думаешь, Оле?
Хуль испуганно замахал руками:
– Господь с тобой, Свэн! Я за Нордаля голову прозакладываю.
Торвальд рассмеялся, оскалив крупные, как у волка, желтые зубы.
– Дешевенько же ты ценишь свою голову, Оле! Возьмись-ка лучше за Нордаля. Вот кого я советую пощупать. А когда что-нибудь узнаешь, беги ко мне. Мы тут же совершим сделку на твой пай в моей лавке. – Он жестом обвел вокруг себя. – Дело на ходу, Оле. Стоит подумать, а?
– Да, стоит подумать, Свэн.
Торвальд открыл конторку и вынул листок объявления.
– Возьми-ка, пусть карточка всегда будет с тобой. Это бесплатно, – заключил он и рассмеялся, снова обнажив свои крепкие зубы.
Оле еще раз вгляделся в лицо на листке. Да, овчинка стоит выделки!.. Может быть, действительно наведаться к Нордалю? Боже правый, до чего запутано все на свете!..
Оле со вздохом спрятал листок в карман и устало побрел прочь.
Где можно в этот час застать Нордаля? Негде ему быть, кроме как в тайном штабе союза патриотов – в овощной лавке тетушки Вики.
Но, наверное, Нордаль в овощной не один. С ним его молодцы. Они давно уже косятся на Хуля. Не дай бог, если кто-нибудь из них пронюхает об истинных намерениях причетника. Ребята в штабе один к одному…
Хуль провел рукой по лицу, нервно передернул плечами и решительно направился к лавке тетушки Вики.
Нордаль был там, и действительно оказался не один. Его окружало несколько здоровенных парней – члены боевого отряда.
– Здравствуй, Оле! – крикнул Нордаль, как только Хуль появился на пороге.
– Храни тебя бог, Нордаль! – смущенно ответил Хуль, поеживаясь под пристальными взглядами боевиков. – Нужно потолковать с тобой один на один.
– Выйдите, ребята, – без стеснения приказал Нордаль своим товарищам.
Парни один за другим не спеша поднимались и покидали комнату.
– Завтра гунны объявят, что дают сутки на отыскание русского, – сказал Хуль.
– Им не получить его! – воскликнул Нордаль.
– Через день они расстреляют заложников…
Нордаль вскочил и гневно уставился на Хуля, словно тот сам собирался расстреливать заложников.
– Не посмеют!
Хуль покачал головой.
– Как будто ты их еще мало узнал.
– Против них поднимутся камни – не только люди! – Тяжелый кулак Нордаля с треском опустился на стол. – Ладно! Расскажи подробней: что ты знаешь о намерениях гуннов?
Хуль принялся врать первое, что приходило в голову, лишь бы выглядело пострашней. Он надеялся, что удастся напугать Нордаля кровожадностью гитлеровцев.
Но, к удивлению Хуля, его усилия привели к совершенно обратному результату.
– Ну что ж, – сдвинув брови, сказал Нордаль, – придется нам вступиться за своих, несмотря на неравенство сил. Нужно выручить пастора, Адмирала и других заложников. А русского мы запрячем так, что ни одному гунну и в голову не придет.
Хуль замер от радости: Нордаль впервые открыто признался в том, что принимает участие в судьбе русского. Еще одно усилие и…
– Думаешь, на острове есть такие уголки, куда гунны еще не совали нос? – осторожно спросил он.
– Мы спрячем его там, куда дверь открыта всякому желающему. И знаешь кто поможет нам в этом? – Нордаль на мгновение умолк, испытующе глядя в глаза Хулю. Тот старался, не моргнув, выдержать взгляд. – Знаешь, кто спрячет русского?.. Ты, Оле.
– Я?!
– Да, да. Через час я приведу его в церковь. Ты оставишь дверь отпертой. Сделай вид, будто занят уборкой. Чтобы никому и в голову не могло прийти, что там кого-то прячут… Понял?
Оле не мог произнести ни слова. Горло его пересохло от волнения. Как сквозь сон, слышал он слова Нордаля.
– А утром я приду чинить замки и скажу тебе, что делать дальше.
– Понял, – едва слышно прошептал Хуль.
– Иди же, приготовь все.
С трудом заставляя ноги повиноваться, Хуль встал и побрел к двери. По-видимому, Торвальд заметил его волнение.
– Ты что, боишься, что ли? – спросил он.
Щелкнув зубами, как испуганный пес, причетник визгливо крикнул:
– Боюсь?! С чего ты взял?
Он поспешно выскочил из комнаты и побежал прочь от овощной лавки.
