Старый полковник сообщил полезные вещи: несмотря на отречение Джакомо и его показательный отъезд в Девмен, роялисты в Андзоле остались, и в изрядном количестве. Противостоять им сейчас мог только диктатор, зато поддержку они в состоянии найти в самых разных местах. Да хоть у тех же пришельцев — их ведь под корень пока не извели, бегают где-то, плетут коварные планы. Не из одних же «братьев» они состоят. Ловить пришельцев надо, но это дело не одного дня и даже, быть может, не одного года… Пока в дом на площади собирались приглашённые для разговора самим диктатором, с чёрного хода к нему провели «брата Джованни».
Кроме Орсо, при разговоре присутствовал Матео; во-первых, они с Манфредо были неплохо знакомы, во-вторых, старому приятелю Орсо поручил возглавить особый трибунал по пришельцам. Матео изумился, но спорить не стал: кто хотел служить стране? Вот тебе и повод.
Удивить арестованного диктатору удалось: встретить сразу двух бывших соучастников «преинтереснейшего общества» в качестве вершителей своей судьбы он был не готов! Но положение оценил, пожалуй, верно — строить из себя высокородного аристократа было несколько поздно. Вид у Манфредо был больной, синяки под глазами и дрожащие руки остались на память о декаде в джеризской тюрьме. Возвращаться туда ему совершенно явно не хотелось.
— Армини, — неприятным голосом начал Орсо, — вы зря пропустили то собрание, когда «брат» Мауро сознался в убийстве одного из общества и ещё в некоторых своих крайне достойных деяниях. Услышь вы его тогда, возможно, ваша судьба была бы попроще… Не знаю, какой бес вас дёрнул опозорить своё аристократическое достоинство и связаться с уголовщиной, но дело сделано, и в итоге я вас продал.
Армини вздрогнул, дёрнул головой:
— К-кому?
— Маршалу Касересу.
— Но… он же сдался!
— Нет, Армини, он не сдался — он выполнил свою часть соглашения. Если вам в тюрьму не приносили газет, перескажу на словах: вы участник политического заказного убийства, и условие освобождения Джеризу — ваша показательная казнь.
При этих словах вздрогнул уже Матео; «Брат Джованни» это не заметил — он был всецело занят собой.
— Вы… это незаконно…
— Да что вы! А давайте спросим знатока закона — господина Квалоти?
Матео сглотнул, прокашлялся:
— Ну… вообще-то… — Он косо глянул на Орсо, и тот незаметно для арестованного подмигнул ему; Матео немного успокоился:
— При доказанном участии в преднамеренном убийстве с особой жестокостью, совершённом по предварительному сговору, каждый из участников может быть приговорён к смертной казни — это преступление из числа особо тяжких и оскорбляющих нравственность. Но при этом, — Матео придвинул к себе блокнот со своими записями по делу, — дело каждого участника преступления рассматривается особо, и приговоры могут быть разными.
— Иными словами, — Орсо кивком поблагодарил правоведа, — если будет доказано, что вы не главный участник убийства…
— И как… — у Манфредо окончательно сел голос — поверил, наконец, что два бывших приятеля готовы приговорить его к виселице! — Как я могу… это… д-доказать?
— Сдайте убежище Саротто. Скиччи уже казнён, а вот ваш главарь…
Манфредо помотал головой:
— Я… я не знаю!
— Жаль, — Орсо поднялся из-за стола. — Конвой! Можно уводить.
Армини рванулся следом:
— Подожди! Подожди же, Орсо, но я…
Орсо обернулся, словно вдруг вспомнил о его существовании:
— Можете ещё что-нибудь предложить?
Матео пошевелился на стуле:
— Сотрудничество с трибуналом могло бы…
— С трибуналом?! — Армини подскочил. — Но… это же не военное преступление, это же… почему трибунал?!
— Это не тот трибунал, — усмехнулся диктатор. — Вы что-то можете ему предложить, мэтр Квалоти?
Матео, внезапно произведённый в новый ранг, снова заглянул в записки:
— Особый трибунал по делам организации заговора может ходатайствовать об замене смертного приговора перед гражданским судом, если виновный даст согласие на сотрудничество.
— И что… что я могу?..
— Вы знакомы с «братьями» и их сообщниками в Андзоле, — объяснил Орсо внушительно, как несмышлёнышу. — Сдайте их — и будете жить. А если ваше содействие будет особенно успешным, вам и тюремный срок можно будет сократить… Хотите попробовать?
Манфредо кивнул, облизывая губы.
— Подпишите вот здесь, — Матео придвинул ему заполненный бланк, уже с печатью диктатора, поставил рядом чернильницу с торчащим из неё пером. — И приступим завтра же. Думайте, что вы можете сообщить следствию.
Когда Армини увели, Орсо провёл руками по лицу, опустился на скамью, где только что сидел арестованный, и посмотрел на Матео так виновато, будто намеренно ударил безоружного:
— Видишь, каким гадом я научился быть… Чтобы пугать и мучить, мне не нужны палачи, я сам умею. Не жалеешь… что согласился во всё это нырнуть?
Матео сел рядом:
— Нет. Может, ещё пожалею, но не сейчас. Только… чтобы нам с тобой и вправду не стать гадами, давай иногда проверять друг друга: что мы делаем, как и во имя чего. Не подменяем ли благо страны… чем-нибудь неподобающим.
— Разумно, — восемнадцатилетний диктатор слабо улыбнулся и пожал руку девятнадцатилетнему главе особого трибунала.
