— Пока что Рамон считал нас более крупной угрозой, чем городской гарнизон. Там ему всё известно: кто, где, сколько и на что способны. Если бы мы отступили, он сразу же развернулся бы на столицу и, скорее всего, к утру — самое позднее — вошёл бы в неё, как нож в масло. При это, если бы что-то пошло не так, у него оставалась бы дорога на юг, куда можно удрать. Дорогу мы перекрываем. Пехоту сейчас нам кавалеристы отрежут от пушек. Пушки стоят в грязи. Что надо сделать Рамону, чтобы теперь повернуть на столицу?
— Обойти нас, — предположил бесцеремонный Нелло, искренне не понимающий, что такое риторический вопрос. На него Орсо не сердился — бес с ними, с манерами!
— Я тоже так думаю. А обойти нас, когда мы не единая линия, а расположены вперемешку с его частями, — это уже сложная геометрия, да и погода против него. Чтобы развернуть орудия, например, ему потребуется участок Ринзорского тракта — он не размок, на нём можно маневрировать тяжёлыми подводами.
— И этот участок мы сейчас прекроем… — дошло до Палетто.
— Верно. Он будет прижат к столице. Если хочет войти в неё — добро пожаловать, но пушки опоздают, а кавалерия утонет. Если хочет отступить — доброго пути, но тракты перекрыты. — Орсо помолчал, убеждаясь, что никто его не поправит. Ну что ж, вам же хуже. — Я бы на месте Рамона уже заряжал два пистолета.
Почему два? — удивился непосредственный Нелло.
А вдруг от волнения из одного промажет, — без улыбки объяснил Орсо и чихнул. От этого сразу заныли все свежие раны, и он вдруг почувствовал, что смертельно, неимоверно устал.
Нет, его никто не поправит. Они не видят ошибок в плане, даже если ошибки там просто кишат. Вот и пусть выполняют, а ему уже поздно бояться ответственности: ошибкой больше, ошибкой меньше… Деблокировать столицу — и достаточно, покомандовал, на всю жизнь хватит. Пусть дальше сами. Марко говорит, будет революция. Вот и пусть революция решает все остальные проблемы.
Орсо отпустил генералов, огляделся: подчинённых рядом нет, кроме верного Полидоро, и тот глядит во все глаза на перемещения армий. Орсо лёг на шею кобылы — так было немного легче; голова что-то кружится сильнее обычного — на погоду, что ли? И пообедать бы уже пора, а то скоро ужин, а они ещё, считай, не завтракали… Да ещё и ночь не спал, и предыдущий день.
Разговор с принцем вышел куда проще, чем опасался Орсо. Как он предполагал, Джакомо втянули в заговор, не объяснив толком, какую роль в нём отводят, Когда же он уяснил, что будет просто удобной затычкой для трона, символом чужих идей, всякая решимость его покинула, и он ударился в запой. Тогда, поняв, что деятельного сотрудничества от него не дождаться, его бывшие друзья просто передали его, мало что соображающего, маршалу Рамону. Тот прямо и цинично объяснил, на что ему андзольский принц: когда Джакомо заявит, что маршал вовсе не сторонник войны и принёс Андзоле на своих штыках законного правителя, ему откроют ворота столицы, а дальше принцу уже и не нужно ничего делать — всё сделают за него. Слишком поздно он понял, что «ничего не нужно» может означать «и принц не нужен тоже».
Поэтому с ответом Рамону от тянул, сколько мог, и даже не читал ни одной бумажки из тех, что приносили ему на подпись. Ясно было, однако, что таким способом дело не поправишь: подписи и печати без затей подделают, а он, Джакомо, потеряет последнюю надежду на гарантии собственной безопасности.
Поэтому благодарность его за спасение была совершенно искренней. Вот только как ему теперь жить?
— Я могу разрешить ваши трудности,
— И можно будет тихо и без церемоний меня «убрать», как выражаются эти, из другого мира? — криво усмехнулся принц.
— Мне это не нужно. Я буду гарантом вашей жизни — и процветания, насколько это будет возможно. Вы откажетесь от прав на корону, но останетесь особой королевской крови. И моим родственником, что немаловажно. Я позабочусь, чтобы вы могли уехать в Девмен, ко двору своего дяди короля Матея, и жили там в подобающем почёте.
Джакомо недоверчиво взглянул на
— Вы хотите, чтобы я отрёкся в вашу пользу? Но это незаконно, это не признают…
— Нет, что вы, — Орсо искренне рассмеялся. — Корона мне не нужна. От неё сейчас одна головная боль… Я лишь хочу, чтобы у Андзолы не было пути назад, к статусу королевства.
— И… чем же она станет? — Принц почти испуганно смотрел на командующего.
— Республикой, конечно. А какой тут возможен выбор? Вон Айсизи неплохо справляется…
— Айсизи — агрессор! — разъярился принц. — Они напали на нас…
— Ваше Высочество, мне жаль вас огорчать, но первая провокация на границе, ставшая поводом к конфликту, была устроена андзольской стороной. — Орсо печально вздохнул — совершенно искренне. — Я это знаю от свидетелей. Если бы не это, я бы и сам мог поверить, что Айсизи аргессор. Нет, нас стравили, как собак над костью, хотя это было непросто…
— Мой отец не допустил бы этого, — мрачно заметил принц.
