— Так, — кивнула женщина, пропуская между пальцами шёлковые нити бахромы. — Те, кто производит, и те, кто покупает их труд, живут разной жизнью, в разных условиях, но они связаны друг с другом и, пока всё это не переменится, одни не могут существовать без других. Но есть и те, кому поперёк горла само это их существование. Они понимают только один порядок: господин и пресмыкающийся перед ним раб. А те, кто работает на заводах и в шахтах, строит и даже воюет, рабами не являются. Как бы бедно они ни жили, они продают свой труд, а не принадлежат хозяину, как полезное имущество.
Ада поднялась из кресла и захромала по гостиной, хлопая по ладони конвертом от письма.
— Ты, вероятно, знаешь, почему аристократия ненавидит богатых промышленников и торговцев?
Орсо кивнул:
— «Жирная трава без корней» — старое ругательство…
— Да, корни у нынешних богачей обычно уходят неглубоко, — кивнула женщина. — У многих деды, отцы, а то и они сами начинали зарабатывать, торгуя вразнос пирожками или разгружая баржи в порту. Очень немногие из них имели готовый начальный капитал… Пройдёт пятьдесят-сто лет — и у купеческих и промышленных фамилий тоже отрастут корни, но пока дворянам, которые не умеют или брезгуют богатеть таким путём, остаётся гордиться родословными — больше-то нечем…
— Но есть ведь и очень богатые дворянские роды! — заметил Орсо.
— Есть, — согласилась опекунша, снова уселась в кресло и начала в задумчивости расплетать толстую косу. — Чаще всего их состояния выросли на грабеже, а кого и что грабить: заморские колонии, государственную казну или население собственной страны — не так уж важно. Грабёж, воровство, взятки, женитьба на богатых наследницах — вот истоки этих состояний. — Ада отбросила за спину волну тёмных волос и недобро усмехнулась:
— А проще и удобнее всего грабить рабов.
Теперь уже Орсо мерил шагами гостиную, пытаясь уложить в голове все эти премудрости:
— Аристократия — за войну? Не могу поверить…
— Отчего же? Аристократы — военное сословие, смысл их жизни — война в защиту своих земель, полученных от сюзерена, и грабёж соседей. Вспомни любимые развлечение дворян — охота и турниры. Воинские занятия.
— Но сейчас ведь… другие времена… — Орсо попытался представить отца в рыцарской броне во главе отряда… кого?
— Да, такие, как твоя семья, — порождение более поздней эпохи, — Ада угадала его мысли. — Вы не воины — вы рантье. Владеете землёй, но никогда не имели в собственности людей, живущих на ней. Источник ваших доходов — арендаторы, а это уже весьма далеко от милой сердцу старой аристократии картины «раб и господин»! Те, кто трудится на вашей земле, так же точно продают свой труд, как рабочие на фабрике.
Орсо потряс головой не хуже Пороха:
— Но какая связь между этими дворянскими бреднями и войной?!
Ада вздохнула:
— Понимаешь, всё завязано на способ ведения хозяйства. В нашем случае — хозяйства страны. Война заставит заводы работать на износ и одновременно потребует призвать в армию людей, которые раньше трудились на них. Значит, у станков их заменят женщины и дети. И крестьян, которые будут вынуждены кормить армию, тоже станет меньше — они ведь попадают под мобилизацию. Значит, и здесь вместо мужчин пахать и ловить рыбу будут женщины и дети. Кончится тем, — женщина пошевелила кочергой угли в камине, — что государство или победит ценой полного падения производства… или проиграет с тем же исходом. Полумёртвая от голода, обезлюдевшая, нищая страна. При любом раскладе Андзола в проигрыше. Вот тут-то и явятся те, кто считает себя хозяевами мира: предложат дары — весьма соблазнительные, плохого не держат! — в обмен на признание за ними верховной власти. Жизнь сытого раба, всегда готового лизать сапог господина, — думаешь, не найдётся те, кому это бальзамом на сердце ляжет? Эти-то, приносящие дары, и станут господами, а вся страна — толпой рабов, отличных друг от друга только количеством хозяев, стоящих выше.
Ада помолчала, потом словно нехотя добавила:
— И это — одна из самых мощных стран мира! Айсизи уже далеко не так сильна, а остальные… Остальные уступают Андзоле по населению, по развитию производства, по природным богатствам или по другим меркам… Они тем более не устоят. А наша здешняя аристократия с немалым удовольствием поможет захлопнуть эту ловушку!
— Но… почему? — тихо спросил Орсо.
— Потому что рассчитывают занять при новом порядке местечко повыше, следовательно, поближе к господам, — пожала плечами Ада. — Наивная мечта! Как и все их мечты, впрочем…
— Значит, — юноша думал вслух, и опекунша не прерывала его, — часть наших дворян поддержат войну? Тогда выходит, что брат Мауро может… ну, то есть… — Ада молчала, не желая сбивать воспитанника с мысли.
— То есть он не ждёт, что все эти братья непременно будут воевать — они же сопляки, кто их пустит… но из них готовят будущих господ? Сословие властителей? Так, что ли?!
Ада посмотрела на него с гордостью и ноткой печали:
