— Вы, — Сильвия покачнулась, прижала ладонь ко лбу, — вы говорите… о моих чувствах! Вы так беспощадно…
— Он вас пощадил? — жёстко парировал Орсо. — Он думал о ваших чувствах? Сударыня, он думал о своей стратегии — полагаю, вы это теперь поняли не хуже меня. Что он сделал, говорите смело — это останется между нами, клянусь.
— Он… просил меня… просматривать документы отца, — медленно начала девушка; в свете, падавшем из окна, выражения её лица было не рассмотреть, но голос выдавал крайнее смущение. — Говорил, что отцу это не повредит. А потом он… попросил забрать одно письмо… заграничное… и принести ему… не насовсем! Он хотел просто снять копию!.. А я не смогла его достать, и тогда он… он…
Орсо слушал её лепет, и всё внутри него каменело, наливалось ледяной тяжестью и болью. Чего-то в этом роде следовало, конечно, ожидать, но вот так внезапно!.. Он изо всех сил вцепился в карниз заледеневшей рукой — от откровений Сильвии закружилась голова, и он запросто мог сорваться вниз. А ещё очень, очень хотелось дотянуться до неё с размаху ударить. Изо всех сил. Никогда прежде он не испытывал ничего подобного: гнев, отвращение и огромная, безнадёжная усталость… И впервые за его недолгую жизнь тяжко заныло сердце.
Когда Орсо поднял голову и смог посмотреть на собеседницу, света оказалось достаточно, чтобы она отшатнулась в ужасе. Ощущая, что каждое слово весит будто камень со дна холодной реки, Орсо медленно произнёс:
— Вы должны сознаться во всём отцу.
— Нет, он меня убьёт!.. Я не могу!.. — Сильвия, содрогаясь, прижала ладони к щекам, потом новая мысль поразила её:
— Вы… расскажете ему?! Вы… ему…
— Я поклялся, что это останется между нами, — говорить было по-прежнему тяжело, но теперь Орсо поддерживала мысль, что надо спешить, очень, очень спешить. Только закончить с этой девкой — и скорее… — Поэтому полковнику всё расскажете вы.
— Я не могу… — Сильвия в приступе слабости присела на подоконник.
— Сможете, — тысяча бесов, как жутко звучит его голос! И как трудно не схватить эту светловолосую башку за косу и не разбить её о стену!.. Орсо почувствовал, как правая рука сжалась в кармане на холодной рукояти пистолета, и это его немного отрезвило. — Вы, возможно, осознаёте, что совершили государственную измену. Ваши шашни будут оплачены тысячами жизней, потому что война уже неизбежна. И ваш брат отправится в армию — так решил полковник.
— Откуда вы знаете?! Он вам сказал?!
— У меня свои источники. Завтра отец объявит Родольфо свою волю и, думаю, через пару дней он уедет. А вы помогли вооружить тех, кто будет желать ему смерти. Единственная надежда для вас не сесть в тюрьму за измену — это довериться отцу и уповать на его милосердие. И молиться Творцу, если вы на это способны. Доброй ночи.
И, не задумавшись о том, что под ногами — шесть футов высоты, Орсо разжал руку на карнизе и спрыгнул в ночь. Темнота приняла его неожиданно мягко — не на каменную отмостку, а на влажную землю. Не страшнее падения с коня… Не оборачиваясь, он зашагал напрямик через палисадник на улицу. Окно за спиной по-прежнему ярко светилось — Сильвия так и стояла, примороженная его гневом, не в силах опустить раму. Но больше думать об этой дряни Орсо было совершенно ни к чему.
Адрес весёлых собраний весёлого брата Родджио он знал от Родольфо Треппи — удивительно полезная семья, просто прелесть, не была бы ещё так мерзка эта Сильвия… Да бесы с ней, с Сильвией, впереди серьёзное дело, возможно, битва и уж во всяком случае трудная работа.
Увеселения в городе запрещены, кабаки закрываются рано, но добрые граждане и не думают унывать: все ходят друг к другу в гости. Окна особняков горят, как в новогодние праздники, подъезжают и отъезжают экипажи, только звуки музыки не разносятся на полквартала — это всё же немного слишком, надо же знать приличия.
А вот и дом достойного брата… минутку, да он ли это? Ни огонька в окнах, ни одной кареты у ворот, темно, тихо, безлюдно… И фонари перед воротами не горят. Орсо замедлил шаг и в тусклом свете окон на противоположной стороне улицы присмотрелся к дорожке от ворот к крыльцу нужного дома. Дождь — как удачно! Как чётко видны следы по меньшей мере трёх пар ног, прошедших внутрь совсем недавно. Что ж, начав вечер с заглядывания в чужие окна, негоже стесняться забраться в дом врага. Отойдя за угол, в совершенно тёмный переулок, Орсо взобрался на кованую ограду, спрыгнул внутрь двора и, прижавшись к стене, чтобы не заметили из окон, осторожно двинулся к чёрному крыльцу.
Под окнами идти удобно — вода стекает с отмостки, а шаги почти не слышны. Если очень надо, можно подтянуться на руках, ухватившись за подоконник, и заглянуть в окно первого этажа… Может, уже пора заглянуть?.. Э, нет, только не сюда! Внутри разговаривают… интересно, будет ли слышно?
Слышно было неплохо: говорящие не таились, хотя и не шумели сверх меры. Красивый поставленный тенор (о Творец, да ведь это разбойник из «Верности и смерти»!), играя весёлыми интонациями, вещал:
