Такие романы, в отличие от более ранних, могли иметь два исхода. В старой традиции орлы не гибли на своих боевых миссиях и всегда возвращались в гнездо с победой. В новом романе всё могло кончиться свадьбой (а всё дальнейшее читателю предлагалось додумать самому), а могло гибелью одного, а затем и второго из влюблённой пары. На смену орлам пришли голубки, умеющие или ворковать, или умирать под ударами судьбы. О голубином потомстве не говорилось ни слова — это всё после свадьбы, это нас ни в малейшей мере не волнует…
Здесь любовь присутствовала на каждой странице, но Орсо приводило в растерянность полное, упорное отрицание всего, что выходило за пределы крохотного мирка воркующей парочки. А где же настоящая жизнь? А её не нужно — нужно только ворковать и трогательно перебирать пёрышки на шейке возлюбленного. Впрочем, эпоха этих романов тоже подходила к концу, а ничего нового пока не родилось… Молодому человеку по-прежнему негде прочесть о реальных, не превыспренних чувствах. И главное — о том, как же вести себя с девами.
Орсо не был знатоком женской души и не обманывался на сей счёт. С молодыми девушками он из-за характера своей прежней жизни общался редко, поэтому даже встреча с девицами Тоцци его весьма смутила. Впрочем, лёгкий нрав Джулии и простодушие Серены восполнили его вопиющее неумение поддерживать светскую беседу… Но с незнакомой девушкой, которая его не ждёт и не имеет оснований ему верить, сладить будет непросто! Пусть считает его суровым преследователем зла, даже слегка маниакальным — это лучше всего, наверное. Тут вряд ли появится желание пробовать свои женские чары на борце за всё хорошее против всего плохого…
Когда Орсо оказался у дома Треппи, там, видимо, уже почти все спали. Из окон светились только одно на первом этаже и три — на втором. В нижнем окне колыхался на фоне белой занавески силуэт в чепце и с полотенцем в руках — прислуга на кухне, как видно, домывала посуду после ужина. Орсо вздохнул, намечая путь наверх по заросшей плетями винограда стене: придётся начать с угла, там меньше всего вероятия попасться кому-то то глаза. Он ещё раз оглядел улицу — вроде никого, — и, прячась под ветвями платана, пробрался к дому. Подёргал плотно свитые виноградные плети — вроде крепкие, если что, сойдут за страховку… Подтянувшись на руках, он сел на карниз, идущий вдоль окон первого этажа, там встал на ноги и опасливо ухватился за виноград, нащупывая ногой выступающие из стены кирпичи. Эх, не мастер он ползать по стенам! Вот по деревьям — другое дело…
Добраться до верхнего карниза оказалось несложно, а подвывание морского ветра скрывало шум движения нахального ночного гостя. Орсо убедился, что снизу его по-прежнему никто не видит, и уселся на карнизе, как голубь. Вот и первое горящее окно: шторы плотные, ни единой щёлочки не видно, но… слышно! Почти прижавшись ухом к стеклу, Орсо различил внутри голоса. Похоже, это спальня хозяев, и они спорят на сон грядущий в типичном стиле оперных дуэтов:
— Я не могу не переживать! — скрипнул голос госпожи Треппи.
— Такова традиция, — весомо бухтел на контрапункте полковник.
— Не следует ставить традиции превыше блага ребёнка! — партия госпожи шла крещендо, набирая несколько истерические обороты.
— Он не ребёнок, дорогая, — супруг был непоколебим. — Он будущий офицер, и он отправится служить…
— Ты понимаешь, — дрожало контральто полковничихи, — что на носу война?! Что, если его убьют?
— Я не желаю это слушать! — громыхнул наконец хозяин, добравшись до кульминации. — Я не желаю это обсуждать! Я сказал — и точка! Точка! — Кода становилась несколько однообразной, к тому же акт оперы явно близился к концу, и Орсо торопливо перебрался к следующему светлому окну.
Там было тихо, но шторы чуть расходились внизу, у самого подоконника. Чтобы заглянуть в этот открывшийся уголок, Орсо пришлось едва ли не лечь на карниз. Небольшая часть комнаты — кусок стены и кровать — подсказали ему, что это обиталище Родольфо: на кровати валялись мятый берет и янтарная запонка, а стену занимала морская карта. Но хозяина внутри, кажется, не было. Вот ещё напасть! Как бы не встретиться с ним в неудачный момент…
До следующего окна надо было пробираться без помощи винограда — в этом простенке он почему-то не рос. Орсо встал в полный рост и, балансируя на узком картине и придерживаясь за стену, сделал несколько шагов. Кажется, получается… вперёд!
