Много лет назад орден Испивающих Души порвал с Адептус Астартес, избрав собственный путь служения Императору. Изгои и мятежники для Империума, они по-прежнему служат ему, защищая его миры. Перехватив призыв о помощи имперской планеты Ванквалис, подвергшейся нашествию орков, командор ордена, библиарий Сарпедон, решает идти на помощь, в глубине души надеясь восстановить доброе имя ордена и вернуть благосклонность Империума. Но среди Испивающих появляется новый амбициозный лидер, желающий взять бразды правления в свои руки. Эти проблемы усугубляются появлением на Ванквалисе Воющих Грифонов, ордена Космодесанта, охотящегося за носителями Черной Чаши. А мифы и предрассудки приписывают обладание Граалем Проклятых ордену Сарпедона.И командор вступает в войну на три фронта.
— Какой ошибки нам следует остерегаться пуще всего?
— Нет ничего хуже, чем не погибнуть, когда ваша смерть может послужить делу Императора.
— На караул! — прокричал лорд Глоб Фалкен, и тысячи солдат вскинули винтовки, салютуя Павильону Аристархии.
Прекрасные в своих белых киверах и синих, как ночное небо, мундирах, вышитых серебром, Стражи Ванквалийской Республики маршировали строгими рядами по огромной Церемониальной площади, а древние знамена их полков развевались на самых высоких шпилях Палатиума. Эти воины составляли самую могущественную армию во всем секторе Сцефан, были главными защитниками системы Обсидиана и гордыми сынами Ванквалиса. Форма их офицеров сияла геральдикой рода Фалкен — семьи, из которой они все происходили. И даже корпуса артиллерийских орудий и танков сверкали латунью и синевой.
— Что-то в этом году они не усердствуют, — произнес граф Лакосин Фалкен в парадном мундире, настолько обильно украшенном, что казалось, будто его дородное тело закутано в сотни переплетающихся знамен. В каком-то смысле так оно и было, ведь он представлял сразу все полки Стражей.
В этот день солнце пекло беспощадно, раскаляя камни Палатиума. Убранный шелками Павильон Аристархии оставался одним из немногих мест во всем Церемониальном квартале, где можно было спастись от зноя. Но несмотря даже на прохладительные напитки, которые без устали разносили сервиторы-пажи, граф Лакосин продолжал обливаться потом.
— Глобу надо бы отправить их рыть траншеи да убирать навоз за лошадьми, — заявила леди Акания Фалкен-Каал, с безучастным видом стоявшая возле графа. Она была одета куда более свободно, нежели большинство присутствующих. Кавалерийская форма, обтягивающая атлетическую фигуру, да повязка на глазу — оставшееся с юных лет напоминание о несчастном случае на охоте. — Никакого уважения.
Лорд Совелин Фалкен, исходящий потом под кивером и тяжелым малиновым мундиром ванквалийской артиллерии, окинул взглядом море марширующих людей и леса вскинутых винтовок. Лично он все равно пребывал в полном восхищении, наблюдая за этим чудесным и величественным зрелищем, напоминающем о процветании и традициях Ванквалиса. Вдалеке, позади джунглей, окружавших Палатиум и покрывавших весь континент Неверморн, виднелись высокие башни городов-ульев, где среди чадящих заводов жили и умирали миллиарды людей. Если бы не правление семьи Фалкен и не традиции, к каковым относился и парад Стражей, весь Ванквалис стал бы таким. Неверморн же оставался континентом нетронутой природной красоты, настоящим чудом. Конечно, многие называли этот регион отсталым и провинциальным, но сердце лорда Совелина все равно преисполнялось гордости.
— Глоб уделяет основное внимание их боеготовности, — заметил Совелин. — Не вижу в этом ничего плохого.
Леди Акания вздернула бровь:
— Боеготовность? Эта армия существует не для войн, Совелин! Они нужны только для того, чтобы скот, населяющий города, не забывал, кто здесь главный. Без этого мужичье могло бы сообразить, что их куда больше, чем нас. Фалкены правят, потрясая воображение, но не бряцая оружием! Конечно, во всем остальном Империуме считается нормальным расстреливать мятежников на улицах, но мы предпочитаем иной подход. И разве ты не согласишься, что так гораздо лучше?
— Несомненно, леди Акания, — ответил Совелин.
Собеседница приходилась ему тетей, и, хотя разница в возрасте была не столь уж велика, лорд признавал за Аканией право старшинства. Практически все члены семьи стояли выше Совелина по иерархической лестнице, и быть может, именно поэтому на него и повесили ответственность за артиллерию.
— Война! — насмешливо фыркнул лорд Лакосин. — Да за что здесь воевать-то?
Раздалась ружейная канонада, прокатившаяся волной над рядами марширующих солдат, — десятки тысяч винтовок выстрелили разом, отдавая дань уважения сыновьям и дочерям рода Фалкен. С идеальной слаженностью грянули полковые оркестры, заиграв древние военные и государственные гимны, в чей ритм вплетался грохот выверенных залпов. Их эхо заметалось среди белокаменных стен Палатиума, полковых знамен, золотых орлов, украшающих башни храма Императора Властвующего, и в гуще джунглей, обступивших городские стены.
— Никакого уважения, — сплюнула леди Акания, развернулась и решительным шагом направилась к выходу, отмахнувшись от одного из подчиненных, пытавшегося привлечь ее внимание. В руках мужчина держал переносной вокс-передатчик.
— Не сейчас, — сказал лорд Глоб. — Не время.
— Господин, — произнес офицер, — вызов поступил от адмирала Флота Талака.
— Талак, похоже, понятия не имеет, чем мы здесь заняты! — прорычал лорд Глоб. — Мужичье. Может и подождать.
Взмахом руки Совелин подозвал офицера к себе. Тот вспотел, причиной чему явно была не только жара. Одет посланник был в форму механизированной кавалерии.
