- Не вдруг, - ответил Андрей. - Ведь и в нашей специальной литературе описано, что для некоторых нежных видов орхидей режим комнатной оранжереи предпочтительнее режима большой оранжереи, особенно в нашем северном климате, и что известны случаи, когда энтузиасты со скромным доходом добивались в своих малогабаритных квартирках большего, чем богатые владельцы крупных оранжерей, оборудованных по последнему слову техники... И там же приводилось несколько случаев, в разных странах, когда такие скромные любители задешево продавали результаты своей работы - чтобы заняться новыми экспериментами или ради разрешения работать в крупной оранжерее с особо редкими экземплярами... Для того, чтобы вырастить редчайшую орхидею, надо не просто все знать об этих цветах, надо их чувствовать. А Курослепов, согласись, не из тех, кто способен чувствовать цветы. Но при этом он очень тщеславен. Если все его роскошные достижения результат чужого труда, то, конечно, он будет это тщательно скрывать. И даже возникни у него подозрения, что садовник причастен к ограблению, он ни словом нам об этом не обмолвится - потому что тогда мы узнаем, что всеми своими успехами он обязан какому-то никчемному чудаку, и, при его самолюбии, это будет для него больнее любого ограбления. Ведь украденное можно восстановить, а репутацию не восстановишь... Если существует такой садовник, то для Курослепова самая стыдная тайна - он, а не девочки... - с кривой улыбкой заключил Андрей.
- И все это ты выводишь из... - протянул Игорь.
- Из того, что Курослепов слишком тщательно молчит о своих помощниках, хотя они у него должны быть, - кивнул Андрей. - И в первую очередь детективам следовало бы говорить с ними... Вот та мелкая неувязочка, которая меня смущала. Есть и ещё кое-что...
- Да? - совсем заинтересованно спросил Игорь.
Андрей только собирался объяснить, как зазвонил телефон.
- Да? - сказал Игорь, взяв трубку. - Да, слушаю, Григорий Ильич... Да, разумеется... Понял... Тут есть одна проблема... Ах, вы знаете? Ну, да, конечно, простите... Да, все сделаем, не волнуйтесь, - он аккуратно, двумя пальцами, положил трубку и потер ухо - словно трубка обожгла ему и ухо и ладонь за время этого короткого разговора.
- Чего хочет Повар? - несколько встревожено спросил Андрей.
- Значит, так, - сумрачно проговорил Игорь. - Его "маленькая стариковская просьба", как ты понимаешь. Вручить нашу копию видеокассеты Курослепову. Сказать ему, что эту копию убийца оставил на теле Коревой - и что ты прибрал её к рукам до приезда милиции. Намекнуть про гинеколога Коревой, повернув так, что ко всем безобразиям, от ограбления оранжереи до тайной видеосъемки может быть причастен он.
- То есть, сдать гинеколога Курослепову? - осведомился Андрей. - С тем, чтобы под этим соусом вернуть Курослепову его орхидеи, так?
- Выходит, так... И вот что самое главное: гинеколог должен попасть в руки Курослепова живым и невредимым. Если он погибнет до того, как Курослепов, с нашей помощью, его схватит, Повар со всех спустит шкуру - и с нас, и с Богомола. Признаться, судьба Богомола волнует меня намного меньше нашей. Но наша - висит на волоске!..
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
- Подожди, - ошарашено сказал Андрей. - Откуда Повар знает, что Богомол собирается убить гинеколога? И почему, в таком случае, он сам её не остановит - ведь для него это так просто, он наверняка уже знает его имя, адрес и место работы?..
- Все вопросы - потом, - отмахнулся Игорь. - А сейчас подумай, как ты можешь срочно связаться со своей дорогой красавицей - пока она не натворила непоправимых бед?
- Если она сейчас дома, то её телефон у меня, естественно, есть, сказал Андрей. - Есть и номер мобильного - если он не изменился за это время...
- Звони! - Игорь пододвинул к нему аппарат и поглядел на часы. - Черт! Уже три часа дня. Как бы мы не опоздали, при скорости нашей красотки...
- Не опоздаем, - заверил Андрей. - Она действует быстро, но сперва все продумав. Горячку не порет. До сегодняшней ночи этот "штопальщик" не погибнет. Ведь ей надо не только заманить его в ловушку, но и как следует допросить перед тем, как убить.
Он набрал номер квартиры на "Киевской". Телефон не отвечал. Тогда он сразу перезвонил по мобильному.
- Алло, - сказал глубокий и мелодичный голос Людмилы.
- Это я. Ты выследила, кого хотела? - без предисловий спросил Андрей.
- Да, - безмятежно ответила она. - Сейчас я сижу в приемной у Кибирева Владимира Михайловича, врача-гинеколога.
- Ты можешь сейчас говорить?
- Да. Я совершенно одна. В особой приемной для "знатных пациенток". Сижу, листаю журнальчик. Мое кресло - напротив двери, у противоположной стены, а в двери - витражное стекло, так что я сразу замечу, если кто-нибудь подойдет.
- Ты ждешь приема?
