— Во-первых, деньги вперед. Во-вторых, никому не говорить, что это я тебе рассказал. Ведь все эти «новые русские» — они сумасшедшие. Вообразит Курослепов, будто я тебе не до конца все выложил — и пришлет своих болванов, чтобы они меня потрясли. Да и с милицией иметь дело не хочется.
— Идет, — кивнул Андрей. — Во сколько оцениваете свой рассказ?
— В сто долларов. Думаю, Курослепов от этого не обеднеет… Можно в рублях.
Андрей молча вручил садовнику нужную сумму.
— Ну? — осведомился он, когда садовник стал слишком тщательно и медленно убирать деньги во внутренний карман своей блузы, сначала расстегнув его, а потом так же аккуратно застегнув.
— Пошли за мной, — коротко кивнул садовник.
Он провел Андрея в дальнюю оранжерею. От густого запаха цветов у Андрея даже голова закружилась, когда он переступил порог. Тюльпаны у Алексея Петровича и впрямь были потрясающими. И розы не хуже. В небольшом уголке, отведенном под орхидеи, виднелось несколько ярких пятен: белые с желтой и малиновой серединой мильтонии и алые звезды софронитисов карликовых орхидей.
— Хозяйство что надо, — с уважением заметил Андрей.
— Мне бы деньжат побольше, я бы и не такое развел! — ответил Алексей Петрович. — Цветы в Подмосковье — это дело трудоемкое и довольно дорогое. На жизнь хватает, но расшириться поосновательней никак не получается… Вот, смотрите, — он указал на кучу во влажном и затененном углу.
— Что это? — спросил Андрей.
— Заявляется позавчера парень, спрашивает, не хочу ли я приобрести несколько интересных видов орхидей. Я и купил, он отдавал буквально за бесценок… А вчера услышал об истории, которая приключилась в оранжереях Курослепова… И понял, что мне подсунули! Милиция целый день шастала. Я ментам, естественно, ничего не рассказал, а купленные орхидеи свалил в углу, смешав с луковицами тюльпанов и нарциссов. Неопытный глаз ни за что не отличит псевдоклубень орхидеи от луковицы или клубня другого цветка. Теперь не знаю, что делать… Выращивать их — слух по округе пойдет, и Курослепов сразу догадается, что у меня растут орхидеи, которые у него скоммуниздили. А знакомиться с его гориллами мне, сами понимаете, ни к чему. С другой стороны, выкинуть их или в землю закопать рука не поднимается — нельзя такие цветы губить! Может, вы мне подскажете, что делать?
Андрей присел на корточки перед кучей.
— Что-нибудь придумаем, — сказал он. — Я могу их забрать, отнести Курослепову и сказать, что в округе нашел… Вы мне подскажете местечко, в котором я мог самым натуральным образом на них наткнуться… Думаю, вам сплавили наименее ценные образцы, чтобы избавиться от лишнего груза… Вы можете описать того, кто их продал?
— Обыкновенный парень. — пожал плечами садовник. — Как говорится, без особых примет.
— Если вам покажут фотографию, вы сможете сказать, он это или нет? Андрей подумал, что надо достать фотографию Бечтаева и показать её Алексею Петровичу.
— Разумеется, смогу, — ответил тот. — Я…
Он вдруг замолк и начал падать на Андрея. Андрей хотел вскочить на ноги — но не успел: некая тень, возникшая позади садовника, в долю секунды метнулась за спину Андрею, и на затылок Андрея обрушился удар колоссальной силы. Перед глазами у него вспыхнуло нечто похожее на праздничный салют, а потом он потерял сознание.
…Андрей с трудом открыл глаза. Башку терзала въедливая тупая боль, будто кто-то ровно и безостановочно крутил ржавое сверло внутри черепа. Щекой Андрей лежал на чем-то мягком. Ему понадобилось минуты две, чтобы вспомнить, что произошло, и сообразить, что его голова покоится на куче земли, в которую свалены орхидеи и клубни других растений. В руках и ногах была странная скованность, словно они затекли. Андрей попробовал пошевелить ими — и не смог. Он был связан, крепко и профессионально: руки крепко перетянуты за спиной, ноги согнуты и привязаны к запястьям. После нескольких неудачных попыток, Андрею удалось наконец перевернуться. Он увидел Алексея Петровича: тот лежал рядом, связанный точно так же.
— Эй!.. — позвал Андрей.
Садовник слабо застонал и открыл глаза.
— Что случилось?.. — спросил он приходя в себя.
— На нас кто-то напал. Думаю, тот самый человек, который продал вам орхидеи. Скажите, вас кто-нибудь навещает? В смысле, есть шанс, что в скором времени нас развяжут?
Андрей говорил, еле ворочая распухшим языком и заставляя пересохшее горло издавать звуки, и сам поражался хрипоте своего голоса.
— К вечеру приедут покупатели за цветами, — сообщил садовник. Торговцы с рынка…
— До вечера мы здесь дуба дадим, — заявил Андрей. — Скажите, вы сможете развязать меня зубами, если я повернусь к вам спиной?
— Попробую…
Андрей опять перевернулся и сумел проползти полметра, чтобы садовник мог ухватиться зубами за узел на его запястьях.
Возился Алексей Петрович довольно долго. Несколько раз веревки натягивались и болезненно впивались в кожу Андрея, а потом вдруг ослабли.
— Готово… — почти без сил проговорил садовник. — Я их не развязал, а перегрыз… Работка…
