С посланием мы двинулись сразу в штаб, причем все вместе. Мои друзья имеют полное право узнать, за что именно мы рисковали жизнями. Охрана на месте никого не остановила и позволила всей нашей четверке войти внутрь. Разве что Бьонду пришлось остаться основным телом снаружи и пойти внутрь в виде «собаки», так как кабинет Бахока пусть и был просторным, но не для коня.
Помимо нас у него были и двое представителей других фракций, а именно Гаурун и Борис.
— Вот что мы нашли в последнем тайнике, — сказал я, положив на стол мешочек.
Огр тут же взял его и вытащил оттуда небольшой камень синего цвета. Вид его заставил бугая нахмурится, а остальные его помощников напрячься. Видать что-то очень важное, раз они так отреагировали.
Глава Рынка что-то сделал и от камня послышался шипящий звук.
Звук прекратился.
Начальники выглядели озадаченными.
— Высший Пожиратель? — произнес Бахок. — Мне о таком слышать не доводилось.
— Мне тоже, — покачал головой Борис. — Может… Артемий?
Высший Атавист в отличие от них выглядел куда более ошарашенным.
— Это нужно немедленно сообщить в центр, — произнес Гаурун. — Срочно! Если все так, то… у нас огромные проблемы.
— Тебе что-то известно?
— Да, — мрачно кивнул он. — Если все так… То все поражения пауков действительно незначительны… С этим… даже Лорды могут не справится…
Такие заявления заставили всех нас потерять дар речи.
— Ты хочешь сказать… Чревоугодие? — спросил огр.
— Именно, но… Высшие Пожиратели — это нечто большее… Как Маркозиас…
— О-о-о-о… Это плохо…
— А? Что еще за Маркозиас? — спросил Борис Мертвитель. — Не слышал о таком.
Я, кстати, тоже не припомню такое имя. Может где-то при мне его произносили, но ничего конкретного.
— Мне это имя попадалось как-то в архивах главной библиотеки Киардха, — подала голос Гвен. — Однако тоже ничего конкретного. Кажется, он жил во времена Батахая, но точнее не помню.
Насколько я слышал, чтобы получить доступ в архивы главной библиотеки Киардка нужно быть кем-то очень важным. Абы кому такое не предоставляют. Как жаль, что Гвен не пытается узнать о своем прошлом.
— Если о нем и есть информация, то она спрятана либо в Нимбе Ангела в самых дальних и секретных зонах, либо у ведьм под строгим надзором Высшей Сестры или Черные Солнца хранят эти знания, — ответил Гаурун. — Все настолько секретно, что даже я узнал об этом только потому, что был в гвардии Берита и Повелитель сам искал забытые хроники истории.
— И что же такое случилось, что об этом постарались забыть?
— Да хотя бы то, что это был первый и единственный случай в истории, когда темные и светлые открыто работали вместе для устранения общей угрозы.
А вот это смелое заявление.
Темные и Светлые вместе? В такое даже поверить сложно.
— Начну немного издалека, — сказал вампир. — Темные и Светлые по своей сути не слишком различаются. То есть да, мы отличаемся от них, но вот влияние нашей стороны не так уж и сильно. Темный не обязан быть злым и подлым, а Светлый не всегда благороден и добр. Среди нас есть люди чести и сострадания, а среди светлых немало подонков и мразей.
— Ха, работорговлю придумали светлые, а мы лишь её эксплуатируем, — усмехнулся Бахок. — Это так. Пускай темная сторона и влияет на наши характеры и мировоззрения, но жить ими или сопротивляться — это выбор. И я лично встречал одного лича, что занимался исцелением и медициной, дабы помогать живым. Конечно, ради этой цели он вскрыл немало смертных, но его знания продвинули врачевание на многие годы вперед. То есть цели благородные, а методы стандартные для нас. Да и в своем паладинском прошлом немало мразей видел…
Последнее он произнес тише обычного. Понимаю. Сам порой видел как мои коллеги даже будучи светлыми далеко отходили от учений церкви.
Ну, а про такого лича я и сам слышал. Не помню, как его звали, но действительно существовал такой тип. Он и правда творил зверства и похищал живых, чтобы их препарировать и изучить, однако после результаты публиковал под фальшивыми именами многие медицинские открытия. Сейчас минимум треть вещей что спасает жизни открыто благодаря этому личу.
Не знаю, что с ним случилось.
— Так вот, но среди и темных и светлых есть те, кто прониклись своей стороной так сильно, что уже не могут жить иначе.
— Жнецы? — спросила Мерли.
