А что же Б. В. Гидаспов? Чувствовалось, что он был рад этим новым силам в областной парторганизации. Собственно, и сам Борис Вениаминович демократично способствовал включению зеленого света на их пути в Смольный. Кроме Ю. П. Белова, ставшего главным идеологом обкома, можно назвать и такую упоминавшуюся выше яркую личность, как В. А. Ефимов, который возглавил идеологическое направление работы в Ленинградском горкоме партии. А первый секретарь Красносельского райкома КПСС В. В. Яшин, один из немногих партийных руководителей, успешно выдержавших нелегкую борьбу за мандат народного депутата Ленгорсовета, был в июне на конкурсной основе избран сразу вторым секретарем областного комитета партии.
Процесс обновления областной парторганизации, взыскательный коллективный анализ пройденного пути, безусловно, придали сил лидеру ленинградских коммунистов. На объединенной конференции он вступает в борьбу за право и далее занимать главный кабинет Смольного. Взвесив все плюсы и минусы отчетного периода, две трети делегатов конференции отдали свои голоса за повторное избрание Бориса Вениаминовича Гидаспова первым секретарем Ленинградского обкома КПСС.
Это был выбор мужественного человека, умеющего делать правильные выводы из допущенных ошибок, чувствующего свою огромную личную ответственность за оказанное ему доверие. Борис Вениаминович смог подняться над огульными обвинениями в консерватизме, над сложнейшими семейными проблемами, смог оставить в стороне научные интересы большого ученого, соблазн получить (и заслуженно!) звание академика союзной Академии наук.
После завершения выборов корреспондент газеты «Ленинградская правда» спросил Б. В. Гидаспова, о чем он думал, когда слушал аплодисменты в свой адрес. Приведу ответ Бориса Вениаминовича дословно: «Я радовался победе, за которую боролся, и думал о том, что, наверное, не скоро удостоюсь столь дружных аплодисментов снова. Ведь впереди — труднейшая и сложнейшая, не рассчитанная на овации работа». Когда же журналист попытался уточнить, не страшно ли ему вновь браться за этот воз, он твердо ответил: «Нет, работы и борьбы никогда не боялся и не боюсь»[11].
Смею предположить, что таких преданных делу партии, идущих в ногу со временем партийных руководителей регионов страны, как Гидаспов, было не мало. Были они и в составе Центрального Комитета партии. Даже после проведенной Горбачевым массовой чистки на апрельском Пленуме ЦК, когда были отправлены в отставку 110 из 303 членов и кандидатов в члены ЦК и членов Центральной ревизионной комиссии.
Почему таким бойцам за подлинное обновление партии в рамках существовавшего в стране общественного строя не удалось предотвратить уже в следующем году предательство интересов коммунистов верхушкой КПСС — развал партии и государства, — объективно судить историкам. Скорее всего — будущим историкам. На страницах же этой книги с высоты Смольного делаются лишь частные заметки непосредственного участника тех перестроечных событий, подпитанного многими публикациями представителей Центра, участвовавших в перипетиях того времени с позиций Кремля и Старой площади Москвы.
Объединенная партийная конференция города и области завершила свою работу в июне 1990 г., а уже 2 июля был созван XXVIII съезд КПСС. Делегация ленинградцев отправилась в Москву с целым пакетом предложений, базирующихся на тщательно выверенных положениях Политического заявления ленинградских коммунистов партийному съезду. В печати сообщалось, что за принятие съездом своего видения путей вывода партии и страны из кризиса делегация Ленинграда во главе с Б. В. Гидасповым «сражалась активно, сплоченно, демократично и культурно». В итоговых документах съезда — новом Уставе КПСС и Программном заявлении — «ленинградский мотив» оказался в результате достаточно ощутимым.
На съезде состоялись отчеты членов и кандидатов в члены Политбюро, секретарей ЦК КПСС, то есть было реализовано требование «консервативного» ноябрьского (1989 г.) митинга ленинградских коммунистов. Эти отчеты подтвердили, что деятельность Центрального комитета по организации исполнения принятых решений была недостаточной (мягко сказано!). Комиссии ЦК КПСС слабо опирались на интеллектуальный потенциал партии, творчество партийных организаций. Как следствие, остались нерешенными многие поставленные XXVII съездом партии и XIX Всесоюзной партконференцией задачи, что усилило кризисные явления, обострило ситуацию в обществе и партии.
