Сначала к границам России направился самолёт дальнего радиолокационного обнаружения Е‑3 АМ, сосредоточившийся на изучении маневров «сто седьмого». Потом к нему присоединился один из трёх Х‑37, снизившийся над Камчаткой до высоты в сто сорок километров. А через час с небольшим «Ил‑96» перестал отвечать на запросы диспетчеров погранслужбы и Центра, резко пошёл на снижение и пропал с экранов радаров в районе восточного побережья полуострова, ближе к Камчатскому заливу.
Допрос длился больше трёх часов: допрашивали обоих, Афанасия и Марина, по очереди, в одном из офисов контрразведки в Долгом. Сами контрразведчики допросом этот процесс не называли, называли «следственными мероприятиями», но Афанасий понимал их рвение и готовился к худшему. Однако, к удивлению полковника, задерживать его после долгих разбирательств инцидента в Судиславле не стали, да и Дохлого тоже, но, когда Афанасий в холле здания увидел Семёнова и Леонсию Зорич, понял, что старания командиров ВГОР имеют основания. Он был нужен.
Поздоровались сдержанно.
Афанасий изобразил смущённую улыбку.
— Спасибо за поддержку, товарищ полковник. Не думал, что меня так скоро выпустят.
— Не нас надо благодарить, — буркнул Семёнов.
— Командующего? — догадался Афанасий.
— Ситуацию, — усмехнулась женщина. — На Камчатке ЧС — разбился «сто седьмой».
Афанасий согнал с лица улыбку.
— Как?
— В машине поговорим, — сказал Семёнов, направляясь к выходу.
— Я тут задержусь, — осталась в холле Зорич. — Доеду сама.
В «Лексусе» Семёнова сидел Дохлый. Обнять Пахомова он постеснялся, только сильно тряхнул руку, улыбаясь во весь рот.
— Рад видеть, командир! Ещё повоюем?
Афанасий сел рядом, сжав губы. Семёнов с каменным лицом устроился рядом с водителем.
— В Центр.
— Секундочку, товарищ полковник, — сказал Афанасий. — Я бы хотел навестить деда. Мне сказали, что он в госпитале по Дмитровке.
— Нет времени, — сухо отрезал Семёнов.
— На минуту, это важно.
Начальник оперативного Управления помолчал.
— Витя, на Дмитровку.
«Лексус» полковника повернул к третьему транспортному кольцу.
Дохлый начал было рассказывать, как его допрашивали, какие вопросы задавали, но Афанасий прижал палец к губам, посмотрел на затылок Семёнова.
— Что произошло на Камчатке?
— Землетрясение. Кальдеру Узон вздыбило, есть жертвы.
— И вы направили туда «Ил»? Без меня?
— Ты был недоступен. Зернова благодари, он был на приёме у президента, поэтому тебя оставили в покое. «Ил» отправили без тебя, потому что ситуация критическая.
— Климдив?
— Диверсия, но геофизическая. Мы пытались разблокировать линзу над Камчаткой…
— И самолёт разбился?
— Имеется предположение, что его сбили из акустрона. Над тем районом был замечен Х‑37, а в Беринговом море — самолёт ДРЛО.
— С самолёта сбить нашу птичку невозможно.
— Мало того, вчера в районе Алеутов американцы совместно с канадцами затеяли военно-морские учения. Понимаешь, что это означает?
Афанасий покосился на красноречиво жестикулировавшего сержанта.
— Они попытаются добраться до самолёта…
— И снять «изделие Д»! — закончил Дохлый.
— «Шершня» на борту «сто седьмого» нет, мы сняли перед вылетом, но «Коршун» не менее важен.
— Но ведь там наши пограничники.
— Во-первых, на Камчатке всего четыре заставы, контингент погранцов ограничен. Во-вторых, неизвестно, на что решатся господа из Пентагона… или из ЦРУ, не суть важно. Им дозарезу хочется завладеть секретами наших мобильных станций. Поэтому принято решение направить вашу группу на Камчатку.
— Какую группу? — не понял Афанасий. — Она же полетела на «сто седьмом». Или я не так вас понял?
— Поисками «сто седьмого» сейчас занимаются пограничники и местный отряд МЧС. У вашей команды… новой команды будет другая задача.
Афанасий и Дохлый переглянулись.
— Какая? — осторожно спросил Пахомов.
— Обговорим.
Машина выехала на Дмитровское шоссе.
— Кажется, я догадываюсь, — почти в ухо Афанасию прошипел Марин. — Нам поручат снять с «Ила» «Коршун».
Афанасий не ответил, набирая номер Дуни. Её тоже допрашивали контрразведчики, но отпустили домой ещё вчера. Очень хотелось её увидеть, обнять, успокоить, но в связи с событиями на Камчатке осуществить это было бы вряд ли возможно. Главное, что она не предъявила мужу ни одной претензии, ни одного упрёка, не обвинила его ни в чём, и он чуть ли не с мальчишеской гордостью и приятным чувством собственника подумал, что его жена — девчонка умненькая.
И ещё одна мысль не давала покоя — судьба Олега. Судя по всему, это именно он навёл группу американских наёмников на Судиславль, хотя как они вышли на него самого, оставалось загадкой. С другой стороны, чувства майора к Дуне зашкаливали, и, вполне возможно, он согласился помочь группе захвата из зависти к другу детства, несмотря на всё, что их связывало.
Не по-божески это, покачал головой Афанасий, отвечая сам себе, и не по-человечески, дружище.
Добирались до госпиталя меньше часа.
Дохлый, видя настроение командира, помалкивал. Семёнов молчал тоже, пару раз поговорив с кем-то по телефону.
