— Никаких сомнений, господин министр! — браво вытянулся эксперт. — Это идеальный комплекс для работы в любых условиях.
— Но ведь там нет воздуха… невесомость, э?
— Отсутствие воздуха для «Шандиана» не помеха. Так же как и невесомость.
— Но он ведь не влезет в нашу лабораторию? — Вопросы Лю Фунчэн задавал глупые и знал ответы на них, но они доставляли ему удовольствие, так как он был уверен в правильности своих решений.
— Он будет смонтирован отдельно.
— Отвечаете головой. — Министр благожелательно похлопал товарища Ваня по плечу и принялся допивать пятую чашку чая, который ему готовили незаметные и тихие как тени служители центра. Он хотел дождаться выхода корабля на стационарную орбиту и только после этого доложить
Второй этап должен был завершиться после старта корабля с тайконавтами, специалистами по сборке «Шандиана».
Третий заканчивался включением генератора в космосе.
Лю Фунчэн глотнул горячего в нужной мере чёрного пуэра, лечебного чая, известного ещё с третьего века до нашей эры, и блаженно зажмурился, представив, как ненавистные американцы разбегаются по территории Штатов, не зная, что спасения нет.
Афанасий так и не расслабился ни на минуту, в отличие от Марина и остальных членов группы, позавидовав их крепким нервам. Пока летели над заливом, он попытался дозвониться до Семёнова, потом до жены, не преуспел и с неудовольствием отметил про себя несовершенство систем связи Дальнего Востока. Несмотря на все заверения компетентных лиц о перекрытии системой ГЛОНАСС всей территории России, мобильную связь поддерживали далеко не все регионы страны, особенно на Крайнем Севере и на востоке.
Вскоре впереди по курсу стала видна приближающаяся белая полоска, это был южный берег Камчатского мыса, за которым, чуть восточнее, располагался и мыс Африка.
Залив кончился, под винтокрылой машиной поплыла пятнистая, бело-серая, с коричневыми и жёлтыми проплешинами, поверхность «крайней плоти» России на Дальнем Востоке.
Любоваться, в общем-то, было нечем, повсюду громоздились горные поднятия, сопки, группы скал, тянулись из края в край тундровые поля, опоясанные полосами низкорослых каменных берёз и кустарников, да мелкие озёрца синей воды, соединённые ручьями и речушками. По сути, на полуострове уже началась зима, хотя в этом году снега здесь выпало мало.
Лётчики знали координаты района, где упал «Ил‑96» с «Коршуном» на борту. Подлетая, вертолёт сделал галс, как бы давая пассажирам возможность посмотреть на место крушения, и Дохлый первым увидел самолёт.
— Вот он! Правее.
Бойцы группы проснулись, прилипли к иллюминаторам.
«Ил», на котором Афанасий сделал не один «боевой» вылет, лежал на берегу всего в двух сотнях метров от скалистого обрыва. С виду он был цел, во всяком случае, не дымился, не горел и не потерял гордый вид большой летающей машины. По-видимому, лётчики до последнего момента пытались его посадить, что было видно и по широкой полосе вспаханного его пузом грунта. Однако при ближайшем рассмотрении стало заметно, что нижняя часть корпуса самолёта смята и разорвана, пробоины виднелись и в боковых стенках, иллюминаторы были выбиты все, а кабина лётчиков вообще представляла собой гармошку без единого блистера.
Сердце сжалось. Надежд, что экипаж выжил в таких условиях, оставалось всё меньше.
Вертолёт сделал ещё одну петлю и пошёл на посадку.
Внезапно в ухе прорезался звонок айкома. Звонил Семёнов:
— Полковник, почему молчите? Отвечайте, что у вас.
— Садимся, — проговорил Афанасий. — Связь плохая, помехи. Самолёт виден хорошо, вокруг никаких следов.
— Возможно, вас опередили. На Алеутах начались совместные американо-канадские морские учения, оттуда до Камчатки рукой подать.
— Погранцы увидели бы корабль.
— Скорее всего, американцы пошлют подлодку, так что отсутствие следов не гарантия, что в районе посадки «сто седьмого» нет какой-нибудь спецкоманды. Действуйте по форс-мажору.
— Понял. Где пограничники?
— Занимаются своими делами. Они каждые шесть часов прочёсывают береговую линию, точнее, обходят на катере.
Вертолёт сел.
— Что тебе передали? — спросил Котов.
— Работаем по ВВУ[18]. С этого момента переходим на рации.
— Есть.
— Мне с вами? — неуверенно осведомился Рябинин.
— Останьтесь с лётчиками, наблюдайте за берегом, — ответил Афанасий.
— А мне? — спросил капитан Новицкий.
— Ждите, позову.
Под свист рассекаемого лопастями винтов воздуха бойцы выпрыгнули из кабины на каменистый бугор, развернулись в цепь, перебежками двинулись к самолёту.
Небо было затянуто тучами, но было светло и тихо, ни один звук не нарушал ватной тишины мыса. Температура воздуха держалась в этот день на уровне минус восьми градусов, ничто не предвещало резких изменений погоды. Если где Камчатку и трясло, то в районе мыса Африка царила глубокая тишь и спокойствие.
Афанасий первым добрался до самолёта, готовый открыть огонь из автомата или из «маузера». Поднял вверх сжатый кулак.
