— Страны иногда меняют свое название. Поищи Ишм.
— Ага, вот он! Мы над Тираной, столицей Албании... Пойду-ка я поговорю с пилотом.
Вернувшись из пилотской кабины, Римо сообщил:
— Ему посулили золотые горы, как только он посадит здесь самолет.
— Он понес наказание?
— Да, теперь самолетом управляет второй пилот: у первого больше нет пальцев.
Когда самолет наконец приземлился в Скопье, первым из салона вышел Римо. Сверху город ему здорово напоминал Афины, но Чиун безапелляционно заявил, что река под ними, несомненно, и есть Вардар.
Внизу у трапа уже ждал почетный караул в темно-зеленой форме. Зазвучали фанфары и барабаны, грянул артиллерийский салют. Словно длинный лягушачий язык, развернулась красная ковровая дорожка. На одном конце ее красовалось изображение восходящего солнца с шестнадцатью лучами. Римо сразу же распознал знакомый символ, виденный им на конверте македонского правительства.
Поэтому он закричал:
— Приехали!
Только после этого на верхней ступеньке трапа показался Чиун, величественно задрав подбородок. Сделав глубокий вдох, он медленно выдохнул:
— Да, это Македония!
— Ты уверен?
— Воздух пахнет так, как надо. Он пахнет Вардаром.
— Ладно, поверю тебе на слово, — пробормотал Римо, который чувствовал запах козьего сыра, виноградных листьев и чего-то такого, что для него ассоциировалось только с Грецией.
Высокий стройный мужчина в обычном деловом костюме и красном галстуке с восходящим солнцем и шестнадцатью лучами, шагнул навстречу мастеру Синанджу. Густые седые волосы были приглажены, словно утюгом.
Спустившись на землю, Чиун надменно взглянул на него.
— Это я написал вам письмо, — признался мужчина. — Я вызвал вас сюда.
— Никто не может вызвать мастера Синанджу, холоп! Где король Македонии?
— Король?
— Да. Я стану разговаривать только с ним!
— Но я и есть король!
— Где же твоя мантия, корона, золотой скипетр?
— Но ведь на дворе двадцатый век! Я — президент страны!
Чиун скривился, словно от зубной боли.
— Демократия, — презрительно процедил он сквозь зубы. — Если ты хочешь, чтобы Дом Синанджу служил твоей стране, надо назначить настоящего короля!
— И все?
— Нет, еще потребуется золото, много золота.
— У нас есть золото. Правда, его не очень много, но... Если Дом Синанджу хочет видеть в Македонии короля, что ж, я стану королем!
Только теперь мастер Синанджу поклонился правителю Македонии.
По пути к черному лимузину, со всех сторон разукрашенному государственной символикой, правитель Македонии взглянул на Римо.
— Вы грек?
— Нет.
— Прекрасно, — отозвался правитель Македонии.
— Он мой подмастерье, — вмешался Чиун.
— В нем есть македонская кровь?
— Конечно, нет! — воскликнул Римо.
— Возможно, есть, — возразил учитель. — К сожалению, в нем намешано столько кровей, что... — Он безнадежно махнул рукой.
— Я протестую! — отозвался ученик.
— Пусть будет дворняжкой, лишь бы не кусался, — пробормотал глава Македонии, глядя на лакея, услужливо открывшего перед ним дверь лимузина.
Любезно пропустив мастера Синанджу вперед, король уселся в лимузин и захлопнул дверцу перед самым носом Римо.
Отступив на шаг назад, тот сердито пнул заднее колесо. Лимузин тронулся, а к Римо подъехал другой, правда, не столь шикарный. Шофер открыл дверь, и Римо плюхнулся на заднее сиденье.
В президентском дворце правитель Македонии, извинившись, удалился. Чиуна с Римо усадили на бархатные подушки на полу и стали услаждать слух высоких гостей игрой на лире и цитре. Потом кто-то затянул песни, восхвалявшие Александра Македонского и его бессмертные подвиги.
Чиун сохранял величавую невозмутимость, а Римо все время тянуло зевать.
Правитель Македонии явился только через час. В алой королевской мантии, подбитой мехом горностая, и с тяжелой золотой короной, инкрустированной изумрудами, на голове. Правда, золото скорее смахивало на позолоту, а на изумрудах тускло блестели царапины. На груди новоиспеченного короля Македонии сияло восходящее солнце с шестнадцатью лучами. Вид правителя напомнил Римо популярного героя детских комиксов капитана Марвела. От нечего делать Римо стал вспоминать истории про него, поскольку в детстве Марвел нравился ему гораздо больше, чем Супермен.
— А теперь начинаем! — как-то по-театральному воскликнул король Македонии, и все присутствующие разом подняли бокалы со сливовым бренди за возвращение мастера Синанджу.
Чиун расточал улыбки. Его и без того узкие глаза теперь и вовсе превратились в едва заметные щелочки, из которых счастливыми горошинами блестели зрачки. Он сложил руки вместе и стал похож на малыша, хлопающего в ладошки.
— Ты слышал, Римо? Пир! Смит, тот даже ни разу не пригласил нас позавтракать, не то что пировать в нашу честь!
— Пир — это хорошо, я уже сильно проголодался.
— Стыдись! Пир устраивают не для желудка, а для души!
— И все же неплохо бы сейчас поесть!
— Помни о своем обещании — никакой кукурузы.
— Мог бы и не напоминать.
Вскоре подали кушанья в больших дымящихся горшках. Здесь было и мясо ягнят, и огромные куски говядины, и целые тушки домашней птицы, и много других яств, при виде которых у любого потекли бы слюнки...
