О том, что уступить они готовы были очень немногое, свидетельствуют несколько документов, появившихся в британских коридорах власти на рубеже 1918–1919 годов. В первую очередь к их числу относится план послевоенного устройства Ближнего Востока, предложенный 11 ноября Форин Оффису Д.Г. Хогартом — одним из руководителей каирского Арабского бюро. Помимо укрепления британского контроля над политикой арабских шейхов Аравийского полуострова Хогарт предлагал привлечение еще не созданного Арабского государства к участию в мирных переговорах как равноправного союзника. Все тайные соглашения при этом следовало аннулировать. Сирия, Ирак и Хиджаз должны были рассматриваться как различные образования, и хотя возможность соглашения с Францией по сирийскому вопросу не отрицалась, Хогарт выражал уверенность, что «ни один сирийский район», включая Ливан и Бейрут, «не примет» французов добровольно. В Северной Месопотамии Хогарт предлагал создать отдельное государство (очевидно, курдское), а для предохранения Сирии от турецкого влияния — многонациональное (с армянским преобладанием) государство в Киликии. Создание крупного армянского государства на Кавказе Хогарт считал нереальным и предлагал поощрять иммиграцию армян в Киликию. Турецкое государство должно было сохраниться в Малой Азии, но оно должно было лишиться Константинополя и восточных вилайетов, переданных под «европейский протекторат». Малоазиатские притязания Италии Хогарт полностью отвергал, но готов был передать Смирну Греции. По сути дела, это был один из вариантов британской «программы максимум», в которой большинству народов Ближнего Востока отводилась роль британских вассалов[240]. Впрочем, как показывает другой меморандум того же Хогарта от 18 декабря, он не испытывал никаких иллюзий относительно способности эмира Фейсала и его сподвижников организовать управление страной. По его словам, арабская администрация в Восточной оккупационной зоне была «неэффективной имитацией османской». Антифранцузские настроения преобладали везде, кроме, возможно, маронитских районов, но если бы Франция захотела утвердить свое влияние силой, она не встретила бы серьезного сопротивления. В то же время «обучение сирийцев политической независимости» было бы «такой трудной и неблагодарной задачей», что Великобритания ничего не потеряла бы, если бы предоставила ее своему союзнику. Поскольку французам неизбежно пришлось бы прибегнуть к силе, Великобританию в этом случае стали бы обвинять в предательстве арабов. Но, похоже, Хогарт смотрел на это как на неизбежность. К тому же, если англичане активно поддерживали бы сионистскую программу в Палестине, Они стали бы «не более популярны, чем французы в Сирии». Какого-либо разумного выхода из этой ситуации Хогарт не предлагал[241].
