Наконец в начале января 1919 года некий Э. Ричардс составил секретный меморандум, в котором подводился итог обсуждениям сирийского вопроса в Восточном комитете. Меморандум вместе с многочисленными приложениями был отпечатан отдельной брошюрой для нужд Военного кабинета как справочный материал для использования на мирной конференции. Согласно этому документу будущая французская зона в Сирии сводилась к двум изолированным друг от друга прибрежным районам: Ливану с Бейрутом и, возможно, долиной Бекаа, а также округу Александретты между пунктами Apcyc и Пайяс. За счет промежуточного района с городами Латакия и Триполи обеспечивался выход к морю для независимой Сирии. При этом «никакого иностранного влияния, кроме британского», нельзя было допускать на арабских территориях в зонах «А» и «В» (по терминологии соглашения 1916 года). Иными словами, Францию планировалось полностью вытеснить не только из внутренних районов Сирии, но и с части побережья[246].
В конце 1918 — начале 1919 года британские войска взяли под свой контроль анатолийский участок Багдадской железной дороги, создав опорные пункты в городах Конья, Акшехир, Афьон-Карагисар, Кютахья, Эскишехир, Адабазар, Ускюдар и в тоннелях Тавра[247]. По сути, вся территория Османской империи находилась в «зоне ответственности» той или иной группировки британских войск: Месопотамия была оккупирована англо-индийской армией со штабом в Багдаде; Палестина, Сирия и Киликия контролировались войсками генерала Алленби со штабом в Иерусалиме (французские и арабские контингенты тоже подчинялись ему); северные районы от Дарданелл до Кавказа находились в ведении «Армии Черного моря» под командованием генерала Мильна со штабом в Константинополе. Если добавить к этому хозяйничавший в Иране англо-индийский экспедиционный корпус, то становится очевидным, что никогда еще Великобритания не была столь близка к созданию «ближневосточной империи», которая соединила бы ее владения в Африке и в Индии. Но, как показали дальнейшие события, это могущество было достаточно иллюзорно. Британские контингенты были разбросаны в отдельных точках на большом расстоянии друг от друга, и только отсутствие серьезного врага делало их доминирующим фактором в регионе. Огромную лакуну, находившуюся, по сути, вне британского контроля, представляли собой внутренние районы Малой Азии. Для эффективного контроля над ними англичанам потребовались бы дополнительно сотни тысяч солдат, на что у Лондона не было ни средств, ни людей. Более того, спешная демобилизация, которую правительство Ллойд Джорджа начало вскоре после перемирия, неизбежно должна была привести к сокращению британского присутствия в регионе. Следовательно, англичанам предстояло найти способы эффективного контроля, не связанные с прямым военным вмешательством.
Таким образом, к началу мирной конференции «исходная расстановка сил» на Востоке была, несомненно, в пользу Великобритании. Англичане имели прекрасную возможность использовать ее для собственной выгоды, но должны были помнить о ситуации в Европе, которая была прямо противоположной. Огромные французские армии стояли на Рейне, в то время как Великобритания проводила ускоренную демобилизацию. Необходимость допустить известное присутствие Франции на Востоке была очевидна, но масштаб и характер этого присутствия были неясны. Предстояло длительное и болезненное согласование британских имперских интересов с коммерческими и колониальными интересами Франции, которое должно было происходить на фоне жестоких столкновений вокруг германского вопроса и огромного количества территориальных споров между малыми странами Европы. К мирной конференции обе державы подошли без согласованных программ по Восточному вопросу. Оба правительства хотели сохранить за собой достаточную свободу маневра. Но если англичане намеревались добиться как можно большего расширения своих выгод по сравнению с соглашением Сайкса — Пико, то французы лишь надеялись сделать как можно меньше уступок по сравнению с ним.
