Но Ллойд Джордж не растерялся. В наказание он аннулировал выгодное для Франции соглашение Лонга — Беранже по вопросам нефти и заявил о своей готовности решить сирийский вопрос в соответствии с мнением американских членов комиссии. Эмир Фейсал, вернувшийся в Дамаск в апреле, готов был приложить все усилия к тому, чтобы не допустить Францию в Сирию. Фактически он стал орудием Ллойд Джорджа в борьбе против Франции. Другим таким орудием был Венизелос. Если англо-французские противоречия вокруг Сирии вполне очевидны, то роль Греции в своих планах лучше всего объяснил сам Ллойд Джордж в разговоре с лордом Ридделом спустя год после описанных здесь событий: «Греки — наши друзья, и они — молодая нация. Мы хотим быть в хороших отношениях с греками и итальянцами. Нельзя абсолютно доверять французам. Кто знает, быть может, однажды они станут нашими противниками. Я провел в палате общин тридцать лет, и за это время французы часто находились на волосок от объявления нам войны»[354].
В отличие от тщательно замаскированных планов Ллойд Джорджа позиция Клемансо была предельно ясна: «Сирия любой ценой». Ради этого он готов был закрывать глаза на то, что происходит в других районах Османской империи. Как и большинство французских политиков, он считал Фейсала английским наемником, предпочитая прямое объяснение с «нанимателем». Но его единственной опорой было соглашение Сайкса — Пико, которое англичане всеми силами старались саботировать.
Несколько в тени сирийского вопроса в это время находился палестинский. Но и он давал достаточно поводов для все большего отчуждения между союзниками по Антанте. Французы хотели так или иначе обозначить свое присутствие в этой стране, англичане же не хотели позволять им этого. Вопреки английскому противодействию в январе — феврале 1919 года в Иерусалиме собрался конгресс палестинских католиков всех обрядов, проголосовавший за присоединение Палестины к французской Сирии[355]. В мае англичане без объяснения причин арестовали в Наблусе французского офицера (личного представителя Пико), когда тот вручил знаки ордена Почетного легиона семье местного нотабля, казненного во время войны турками за сочувствие к Франции[356]. В июне англичане не допустили вовремя французский почетный караул к монастырю на горе Кармель — месту открытия восстановленного памятника наполеоновским солдатам, умершим здесь от ран и болезней в 1799 году[357]. Англичане шесть месяцев затягивали возобновление работы отделения банка Credit Lyonnais в Иерусалиме и вообще всячески препятствовали любой коммерческой деятельности французов не только в Палестине, но и на всем Ближнем Востоке[358]. Неудивительно, что французы, поглощенные борьбой против проанглийского правительства Фейсала в Дамаске, стали воспринимать деятельность сионистов в Палестине лишь как еще один антифранцузский инструмент своих союзников[359].
Итак, к лету 1919 года территория Османской империи стала полем борьбы между Великобританией и Францией за земли, полезные ископаемые, экономическое и политическое влияние, тесно связанной с дипломатическими баталиями вокруг различных проблем Европы. И если в первой половине года основные столкновения происходили в тиши парижских кабинетов, то теперь свое слово должны были сказать сами жители многонациональной империи.
К началу лета 1919 года вопрос о будущем Германии, казалось, был решен. Некоторое время еще оставались сомнения, подпишут ли немцы договор, но, так как выбора у них не было, вероятность отказа была очень мала, и подписание договора в Версале 28 июня хоть и принесло многим облегчение, все же не было неожиданностью. Правда, договор оставлял решение некоторых проблем на более поздний срок. Неясность проблемы репараций заставляла сильно беспокоиться Францию, а вопрос о Верхней Силезии — ее ближайшую союзницу Польшу.
