Правда, самовольные действия Ллойд Джорджа вызвали возмущение других членов правительства. 16 мая появились сведения о возможной отставке Монтегю, Керзона и даже Бальфура[339]. Бальфур был недоволен разделом Малой Азии, совершенным «тремя невеждами», Керзон — решением о Смирне, а Монтегю — судьбой Константинополя (он считал, что изгнание султана-халифа из Константинополя вызовет возмущение в мусульманском мире, в особенности среди мусульман Индии). 17 мая Ллойд Джордж вернулся из поездки, принялся «всех успокаивать»[340], а затем приступил к новому акту своей дипломатической игры.
Как раз в этот момент поступили сведения о высадке итальянских войск в городе Скаланова (Кушадасы), в 100 км к югу от Смирны. Как и прежде, эта высадка не была согласована с остальными державами, хотя и была спланирована еще в апреле как ответ на возможную греческую акцию в Смирне[341]. В начале заседания 17 мая Ллойд Джордж дал волю своему гневу на итальянцев, сказав, что с ними «невозможно иметь дело», и тут же попросил Клемансо и Вильсона обратить внимание на меморандум Бальфура, считавшего «непрактичным» делить Малую Азию на несколько мандатов. К тому же, по мнению английского премьера, такой раздел «восстановит против нас весь мусульманский мир». Поэтому он предложил все собственно турецкие земли передать под один мандат (какой именно, он не уточнил). Затем в кабинет вошел Орландо, и Клемансо тут же перевел разговор на другую тему[342]. На вечернем заседании Ллойд Джордж до прихода Орландо заявил, что «итальянцы потеряли голову», а когда итальянский премьер вошел, Ллойд Джордж вместе с Клемансо принялись буквально отчитывать его за самоуправство. После невнятных объяснений Орландо был разыгран новый спектакль: в кабинет была приглашена «делегация индийских мусульман» в составе Монтегю, Ага Хана, лорда Синха (представитель Индии в Лондоне) и еще двух деятелей. Все они стали убеждать «Совет четырех» в необходимости справедливого отношения к Турции, султан которой одновременно был халифом всех мусульман. Особенно они настаивали на том, чтобы Константинополь оставался турецкой столицей. Сразу после ухода делегации Ллойд Джордж сказал, что раздел собственно турецких земель невозможен и что, вероятно, следует оставить султана в Константинополе[343]. Таким образом, схема раздела Турции, выработанная главным образом Ллойд Джорджем 13–14 мая, была 17 мая аннулирована им самим. Но в промежутке между этими событиями греки высадились в Смирне.
На следующем заседании 19 мая в отсутствие Орландо Ллойд Джордж продолжил выражать свое раздражение поведением итальянцев. Британский премьер был теперь абсолютно убежден, что допустить итальянцев в Малую Азию — значит создать повод для беспокойства не только там, но и во всем мусульманском мире. Вильсон же заявил, что, поскольку мусульмане придают такое большое значение суверенитету турецкого государства, иностранный контроль над ним должен ограничиваться направлением советников по вопросам финансов, экономики, и, возможно, внешней политики. Президент предложил, чтобы советников туркам поставляла Франция. Ллойд Джордж фактически согласился с этим, лишь оговорив, что французские советники не должны вмешиваться в управление страной. Клемансо только заметил, что условия такого рода мандата должны быть разработаны очень тщательно, а Вильсон предложил даже не употреблять слово «мандат», чтобы не связывать Францию ответственностью перед Лигой Наций. После этого Ллойд Джордж сказал, что, если Франция получит мандат на всю Анатолию, это непременно потребует пересмотра вопроса о мандатах на всей территории бывшей Османской империи[344]. В тот же день состоялось заседание с участием Соннино и Венизелоса, на котором первый был вынужден оправдываться за действия Италии в Малой Азии, а второй, при поддержке Ллойд Джорджа и молчаливом согласии Клемансо, фактически получил карт-бланш на продвижение греческих войск из Смирны в глубь страны[345]. Тогда же на квартире Ллойд Джорджа состоялось совещание британского кабинета по вопросу о Турции. Каждый из присутствовавших министров (Бальфур, Керзон, Монтегю, Милнер, Черчилль) выдвигал свой проект (правда, все были против раздела «собственно турецких» земель). Только Ллойд Джордж не раскрывал своих планов, вероятно, желая и дальше сохранять полную свободу рук[346].
