Война с саламандрами полностью

Елена. Господи боже мой, что происходит? Он ничего, ничего мне не говорит! (Смотрит в бинокль на порт.) Это военное судно! Господи, зачем — военное? Что-то грузят... да так поспешно! Что такое «Ультимус»?

Нана(возвращается с газетой). По полу раскидал! А измял-то как!

Елена(торопливо разворачивает газету). Старая, недельной давности! Ничего, ничего в ней нет! (Роняет газету.)

Нана поднимает ее, вытаскивает из кармана передника роговые очки, садится и читает.

Что-то случилось, Нана! Мне так страшно... Словно все вымерло, даже воздух мертвый какой-то...

Нана(читает по складам). «Вой-на на Бал-ка-нах». О господи, опять наказание Божье! Того и гляди сюда перекинется война эта самая. Отсюда далеко ли?

Елена. Далеко! Ох, не читай! Все одно и то же. Все войны, войны...

Нана. Да как же им не быть? Разве вы не продаете тьму-тьмущую этих нехристей в солдаты? Ох, Иисусе Христе, вот уж божье-то попущение!

Елена. Нет, нет, не читай... Знать ничего не хочу!

Нана(читает по складам). «Сол-даты ро-боты ни-ко-го не ща-дят на за-хва-чен-ной тер-ри-тории. О-ни ис-тре... истре-би-ли более семи-сот тысяч мир-ных жите-лей...» Людей, Елена!

Елена. Не может быть! Дай-ка... (Наклоняется к газете, читает.) «Истребили более семисот тысяч мирных жителей, видимо по приказу командования. Этот акт, противоречащий...» Вот видишь, Нана, это им люди приказали!

Нана. А вот тут покрупней напечатано. «Последние известия»: «В Гавре осно-вана пер-вая ор-ор-гани-органи-за-ция ро-бо-тов». Ну, это пустое. Я этого не понимаю. А вот, Господи Иисусе, опять какое-то убийство! И как только Бог терпит!

Елена. Ступай, Нана, унеси газету.

Нана. Постой, тут опять большими буквами. «Рож-дае-мость». Что это такое?

Елена. Дай-ка, это я всегда читаю. (Берет газету.) Нет, подумай только! (Читает.) «За последнюю неделю снова не было зарегистрировано ни одного рождения». (Роняет газету.)

Нана. А это чего такое?

Елена. Люди перестают родить, Нана.

Нана(складывает очки). Стало быть, конец. Конец нам всем.

Елена. Ради бога, не говори так!

Нана. Люди больше не родятся. Это — наказание, наказание Божие! Господь наслал на женщин бесплодие.

Елена(вскакивает). Нана!

Нана(встает). Конец света. В гордыне диавольской вы осмелились творить как Господь Бог. А это — безбожие, кощунство! Богами хотите стать. Но Бог человека из рая выгнал и со всей земли прогонит!

Елена. Замолчи, Нана, прошу тебя! Что я тебе сделала? Что сделала я твоему злому Богу?

Нана(с широким жестом). Не богохульствуй! Он хорошо знает, почему не дал вам ребенка! (Уходит налево.)

Елена(у окна). Почему мне не дал... Боже мой, я-то разве виновата? (Открывает окно, кричит.) Алквист, хэлло, Алквист! Идите сюда, наверх! Что? Ничего, идите как есть! Вы так милы в одежде каменщика! Скорей! (Закрывает окно, останавливается перед зеркалом.) Почему Он мне не дал?.. Мне? (Наклоняется к зеркалу.) Почему, почему? Слышишь? Разве ты виновата? (Выпрямляется.) Ах, мне страшно! (Идет налево, навстречу Алквисту.)

Пауза.

(Возвращается с Алквистом. Алквист в одежде каменщика, он весь в известке и кирпичной пыли.) Входите, входите. Вы доставите мне такую радость, Алквист! Я так люблю всех вас! Ваши руки!

Алквист(прячет руки). Я вас запачкаю, Елена, — я прямо с работы...

Елена. Вот и прекрасно! Давайте их сюда! (Пожимает ему обе руки.) Алквист, мне хочется стать маленькой...

Алквист. Зачем?

Елена. Чтобы эти грубые, грязные руки погладили меня по щекам. Садитесь, пожалуйста... Алквист, что значит «Ультимус»?

Алквист. В переводе это значит «последний». А что?

Елена. Так называется новое судно. Вы видели его? Как вы думаете — мы скоро... поедем кататься?

Алквист. Может быть, очень скоро.

Елена. И вы все поедете со мной?

Алквист. Я был бы очень рад, если бы... если бы все участвовали в прогулке.

Елена. О, скажите — что-нибудь происходит?

Алквист. Абсолютно ничего. Сплошной прогресс.

Елена. Алквист, я знаю — происходит что-то страшное. Мне так тревожно... Послушайте, архитектор! Что вы делаете, когда у вас тревожно на душе?

Алквист. Работаю каменщиком. Снимаю пиджак начальника строительства и взбираюсь на леса...

Елена. О, вот уже сколько лет вас нигде не видно, кроме как на лесах.

Алквист. Потому что все эти годы я не перестаю испытывать тревогу.