Елена. Из-за чего?
Алквист. Из-за этого прогресса. У меня от него кружится голова.
Елена. А на лесах не кружится?
Алквист. Нет. Вы не представляете себе, как приятно рукам взять кирпич, взвесить его, уложить и пристукнуть...
Елена. Только рукам?
Алквист. Ну, допустим, и душе. Мне кажется, лучше уложить хоть один кирпич, чем набрасывать огромные планы. Я уже старый человек, Елена, и у меня свой конек.
Елена. Это не конек, Алквист.
Алквист. Вы правы. Я страшный ретроград, Елена. И ни капельки не рад этому прогрессу.
Елена. Как Нана.
Алквист. Да, как Нана. Есть у Наны молитвенник?
Елена. Есть, толстый такой.
Алквист. А есть и нем молитвы на разные случаи? От грозы? От болезни?
Елена. И от соблазна, от наводнения...
Алквист. А от прогресса — нет?
Елена. Кажется, нет.
Алквист. Жаль.
Елена. Вам хотелось бы помолиться?
Алквист. Я молюсь.
Елена. Как?
Алквист. Примерно так: «Господи Боже, благодарю Тебя за то, что Ты дал мне усталость. Боже, просвети Домина и всех заблуждающихся; уничтожь дело их рук и помоги людям вернуться к заботам и труду; удержи людские поколения от гибели; не допусти их погубить душу свою и тело свое; избави нас от роботов и храни Елену, аминь».
Елена. Вы в самом деле верующий, Алквист?
Алквист. Не знаю, не совсем уверен в этом.
Елена. И все-таки мо́литесь?
Алквист. Да. Это лучше, чем размышлять.
Елена. И этого вам достаточно?
Алквист. Для спокойствия души... пожалуй, достаточно.
Елена. И если вы увидите, что гибнет человечество...
Алквист. Я вижу это...
Елена. ...то подниметесь на леса и станете укладывать кирпичи?
Алквист. Буду класть кирпичи, молиться и ждать чуда. Больше, Елена, ничего нельзя сделать.
Елена. Для спасения людей?
Алквист. Для спокойствия души.
Елена. Все это страшно добродетельно, Алквист, но...
Алквист. Что «но»?
Елена. ...но для нас, остальных... и для всего мира — как-то... бесплодно.
Алквист. Бесплодие, Елена, становится последним достижением человеческой расы.
Елена. О, Алквист... Скажите мне, почему... почему...
Алквист. Ну?
Елена
Алквист. Потому что это не нужно. Ведь мы в раю, понимаете?
Елена. Не понимаю.
Алквист. Потому что не нужен человеческий труд, не нужны страдания; человеку больше ничего, ничего не нужно. Кроме наслаждения жизнью... О, будь он проклят, такой рай!
Елена
Алквист. Да, да! Весь мир, все материки, все человечество, все, все — сплошная безумная, скотская оргия! Они теперь руки не протянут к еде — им прямо в рот кладут, чтобы не вставали... Ха-ха, роботы Домина всех обслужат! И мы, люди, мы, венец творения, мы не старимся от трудов, не старимся от деторождения, не старимся от бедности! Скорей, скорей, подайте нам все наслаждения мира! И вы хотите, чтобы у них были дети? Мужьям, которые теперь ни на что не нужны, жены рожать не будут.
Елена. Значит — человечество вымрет?
Алквист. Вымрет. Не может не вымереть. Оно опадет, как пустоцвет, разве только...
Елена. Разве только?..
Алквист. Ничего. Вы правы. Ждать чуда — бесплодное занятие. Пустоцвет должен опасть. До свидания, Елена.
Елена. Куда вы?
Алквист. Домой. Каменщик Алквист в последний раз переоденется начальником строительства — в вашу честь. В одиннадцать мы соберемся здесь.
Елена. До свидания, Алквист.
О, пустоцвет! Какое точное слово!
Нана
Елена. Сядь здесь, Нана. Мне что-то страшно!
Нана. Некогда мне.
Елена. Радий еще здесь?
Нана. Это рехнувшийся-то? Не увезли еще.
Елена. А! Значит, он здесь? Буйствует?
Нана. Связали.
Елена. Нана, приведи его, пожалуйста, ко мне.
Нана. Еще чего не хватало! Да я скорее бешеного пса приведу.
Елена. Иди, иди!
Нана