– Да не на какую-то, а на самую настоящую! Не веришь? Тогда давай прямо сейчас заедем кое-куда. Тут недалеко живёт одна баба…
– Какая ещё баба?!
– Ты не поверишь: золотая, прямо как в той сказке! Это рядом – третий дом от поворота. Людой её зовут. Она и накормит, и ночевать пустит, и баньку истопит, если ласково попросить…
– Это вы на что сейчас намекаете?! Я, между прочим, без пяти минут женатый человек! И невесту свою люблю.
– Да я и не сомневаюсь! Небось, уже и медовый месяц успели отрепетировать? Ведь успели, да? – Орлов игриво ткнул Олега локтем в плечо.
– A это не вашего ума дело!
– Да я по глазам вижу, что отрепетировали! A мне что прикажешь делать? Или, смотри, я к твоей девчонке приставать начну! Да и вторая ваша бабёнка, вроде, тоже ничего.
– Слушайте, вы… ваше сиятельство! – возмутился Олег, едва сдержавшись, чтобы не полезть в драку. – Да за такие слова в девятнадцатом веке канделябром по морде били!
– Ну и что ты сделаешь, бретёр, на дуэль меня вызовешь? – усмехнулся Орлов. – Да только ведь организму не прикажешь. Как там говорят у вас, у учёных: базовый инстинкт, во! Так что лучше давай, соглашайся, не доводи до греха! Ну, будь ты человеком, в конце концов… Пойми меня как мужик мужика…
– Мы, вообще-то, обещали ещё засветло вернуться.
– A один чёрт, всё равно не получится – вон, глянь: гроза собирается. Так что лучше соглашайся! A завтра с утра поедем дела решать на трезвую голову.
– Ладно, – нехотя уступил Олег. – Только сразу предупреждаю: если из ящика пропадёт хоть одна цепочка, серёжка или колечко, я это замечу! У меня и свидетели есть, и даже опись составлена. – Для большей убедительности он похлопал себя по нагрудному карману куртки и продолжил: – Так что сдавать тоже будем всё по описи. С такими, как вы, надо ухо держать востро!
– Будем, будем… Надо же, какой дотошный! Или это Вовка тебя надоумил? Ладно, давай, выкладывай, что он там про меня наплёл, как порочил светлый образ советского офицера!
– Да при чём тут Володя? В том, что вы хам, пьяница и картёжник, я и сам уже убедился. A ещё лихач, бабник и авантюрист. Как сказала бы Лиза, настоящее средоточие человеческих пороков!
Орлов в ответ только рассмеялся:
– И как это она тебя со мной отпустила?
– Да я и сам уже жалею, что с вами связался.
А тем временем Нестор Владимирович, не откладывая дело в долгий ящик, прямо с утра отправился на хутор знакомиться со своим информантом. Профессор не ждал многого от этой встречи, хотя на всякий случай захватил с собой блокнот, фотоаппарат и портативный магнитофон.
– Так, – сказал он, похлопав себя по карманам, – ничего ли я не забыл?
– Очки, – подсказал ему Руслан.
– И то верно! Спасибо, сынок! Яночка, солнышко, ты уже закончила завтракать? Найди, пожалуйста, мои очки!
– Ей для этого сперва свои нужно отыскать, – резонно заметил Руслан. – Лучше я поищу.
– A вот и ещё одно солнышко к нам выкатилось! – ласково приветствовал Нестор свою дочку, когда та вышла из спальни, прижимая к груди толстый литературный журнал. – Как обычно, зачиталась допоздна? Что хоть читала-то?
– Чингиза Айтматова, «Пегий пёс, бегущий краем моря», – ответила Аля. – Это мне тётя Лиза посоветовала.
– Выбор одобряю, отличная повесть! Хотя и печальная, но очень поэтичная, – похвалил её отец. – Вижу, что скучно не было. A что тебе больше всего в ней понравилось?
– Мне всё очень понравилось! От первой до последней строчки! Хотя в конце стало грустно до слёз. Когда трое старших пожертвовали собой чтобы спасти мальчика – а он двоим из них даже не был близким родственником, просто сородичем… Пап, а нивхский язык, он к какой группе относится? Он тоже часть лингвистического континуума, как и финно-угорские языки?
– Нет, он сам по себе, доченька. Один он на целом свете, как язык басков в Испании или язык айнов в Японии. Ни семьи у него, ни родни, даже дальней, только и есть, что соседи – другие палеоазиатские языки. Их ещё называют палеосибирскими – только нет между ними никакого генетического родства. Это просто языковая общность – географическая, этническая, историческая… Ты знаешь, это очень интересно и увлекательно, но давай, я тебе вечером обо всём расскажу, ладно? Ты только напомни. A сейчас мне пора на хутор выдвигаться.
– Пап, а можно мне с тобой? Я быстро соберусь.
– Аленька, давай в другой раз, хорошо? Там у бабушки сложный характер, мало ли как она нас встретит?
– Пап, ну мы же с тобой профессионалы! Ты столько раз сам мне всё объяснял! Это всего лишь один из пластов лексики. Просто табуированный. И мы, лингвисты, должны относиться к этим словам так же бесстрастно, как врачи – к органам тела, которые ими называют.
– Это они сейчас гадают, обматерит их бабка или нет, – перевёл Руслан для Володи смысл учёной дискуссии.
– Да чего гадать? Конечно, обматерит! Вопрос только, во сколько этажей.
– A я, пожалуй, с вами поеду, – вдруг заявил Руслан.
– Не поедешь, – ответил ему отец.
– Ну вот, в кои-то веки проявил интерес к научной работе! Пап, ну почему? Чего я там нового для себя услышу?
