— Но бабушка, я... не собираюсь этого делать. — Да ладно брехать! Сколько лет-то ему хоть? — Семнадцать. — А, ну может ещё ничего. Неопытный. Красивый? — Ага. — Влюбилась поди? — Очень... вы... вы... его знаете, то есть, это Данте — тот мальчик, с которым я встречалась, когда была маленькой. Помните, я даже на простынях с балкона спускалась, бегала к нему на свидание? — Так это он? — у бабушки глаза округлились. — А я и думаю, имя-то знакомое. Как же ты его встретила? — Случайно. — Ну, детская любовь — это уже серьёзно. — Он сказал, что любит меня. Берта покачала головой. — Уложит тебя в кровать, как пить дать! И сама не заметишь, как проснёшься утром в его койке. Точно говорю! Так что раз пришла, давай-ка помогай. Сейчас рецептик откопаем и пойдём варить. Я, конечно, не против правнуков, да только замуж надо бы сначала, и там хоть сто штук рожай. Но до этого — ни-ни, а то твоя мамаша головы нам обеим открутит. Берта, вытащив несколько тяжеленных книжищ, всучила их внучке. Эстелле было стыдно, что бабушка так лихо её разоблачила, но стало и легче. Теперь у неё есть союзница. Возможно, при содействии бабушки, и с Данте встречаться им будет проще. Открыв первую попавшуюся книгу, Эстелла дунула на страницы и долго смотрела, как вихри пылинок кружатся и кружатся в воздухе. Остаток дня прошёл в суете. Эстелла и Берта варили в кухне старинный отвар, состоящий из двадцати компонентов, включающих три горсти ножек мадагаскарских тараканов, чем привели Урсулу в бешенство. — И кто после вас это всё будет мыть? — вопила она. — У меня работы невпроворот, а я ещё должна убирать за вами?! — Ну мы уж как-нибудь сами управимся и с варкой, и с уборкой, — выпятив нижнюю губу съехидничала Берта. — Не безрукие поди. Запах в кухне стоял такой, что щипало в глазах, и Урсула ретировалась, зажимая нос полотенцем. В итоге, после долгих мучений, Берта объявила: вонючая гадость готова, но должна настояться семь суток, и потом её можно пить. Берта, уступив кухню Лупите, увела Эстеллу в свою комнату и тайком поведала ей о некоторых особенностях соблазнения мужчин. Эстелла не знала, как отвертеться, впав в ступор, и превратилась в гранат. Наконец, пришло время ужина, и тут Эстелла едва ли не запрыгала от радости — в гости нагрянули Амарилис и Сантана. Как бы Эстелла не была близка с бабушкой, а она не решалась обсуждать с ней многое. Но Сантане можно рассказать обо всём. В последний раз Эстелла видела подругу, когда та была ещё юной девочкой, поэтому перемены, произошедшие в ней, Эстеллу изумили. За пять лет из неказистого лягушонка Сантана превратилась в очаровательную особу с тёмными локонами и круглыми карими глазами. И даже несколько большеватый рот не портил её. Впервые за последние дни за столом царила весёлая атмосфера (настроения не было лишь у дяди Эстебана и Мисолины). По окончании ужина всё семейство оккупировало гостиную. Арсиеро читал газету, Эстебан стакан за стаканом глушил виски, Роксана и Амарилис перемывали кости всей округе. Бабушка Берта носилась туда-сюда, беседуя с кактусами и называя их по именам: Ёжик, Кнопка, Тазик, Козлик, Червячок, Кувшинка, Пирожок. А любимый бабушкин кактус — огромный, головастый, цветом напоминающий перезревшую сливу, носил ещё более горделивое имечко — Синяк.
Мисолина вышивала на носовом платке гроздья винограда. До этого она украсила полотенце огромной безобразной розой, от чего пыжилась уже целую неделю, возомнив себя чуть ли не профессиональной вышивальщицей.
