— А мне никто никогда не дарил подарков. Когда я жил в «Ла Пиранье», в Рождество я убегал на улицу и бродил там до утра, смотрел в окна и на людей. Если же я оставался в доме, то меня закрывали в комнате, чтоб я не мешал им развлекаться. В доме у Гаспара тоже не было Рождества. Такого, о котором я мечтал. Мы ходили в церковь и всю ночь слушали падре. После я приползал домой и бухался в кровать. А теперь вообще не могу находиться в церкви долго. На свадьбе Клема я даже часа не выдержал.
— Почему?
— Из-за магии, я же тебе говорил. Когда я там нахожусь, я испытываю боль, словно с меня кожу сдирают.
Эстелла погладила Данте по щеке. Они так и продолжали обниматься, стоя возле двери.
— Я не знала, что это так серьёзно, ну ничего. Теперь мы вместе, всегда будем вместе. Давай-ка пойдём за стол, а то ужин остынет.
Данте не заставил себя упрашивать: по-быстрому приняв ванну, сел за праздничный стол.
— Ты сама это всё приготовила? — удивился он.
— Нет, конечно. Я плохо готовлю. Купила в трактире. А украсила всё сама. Я хотела, чтобы у нас был праздник. Я так счастлива с тобой, Данте.
— Люблю, — шепнул он и рассмеялся, с энтузиазмом уминая индейкину ножку.
Данте чувствовал, как радость распирает его изнутри. И всё благодаря его ласковой девочке. Она словно вдохнула в него новую душу, разделив жизнь на до и после, и всё, всё, что было раньше, осталось далеко-далеко позади.
Они кормили друг друга из рук, целовались, измазав носы тортом. Ужин плавно перетёк в горячие ласки. И Эстелла, лёжа на красном ковре-шкуре, вновь ощутила, как магия Данте побежала по её венам. Пушистый, длинный ворс приятно щекотал её обнажённую спину, а поцелуи Данте, будто капельки утренней росы, спускались по коже. В груди Эстеллы пылало неистовое желание: ей хотелось Данте съесть, как сладкую конфету.
Янгус давно дрыхла, тихонько вздрагивая во сне. Часы пробили четыре утра. Данте и Эстелла, закутанные в плед, сидя у камина, целовались и смотрели, как языки пламени меняют форму, то разгораясь, то затухая.
— Это самое восхитительное Рождество в моей жизни, — прошептал Данте.
— И в моей... Данте, я вот о чём хочу спросить, — прервала Эстелла дождь из поцелуев. — А что происходит, когда... ну, когда мы бываем близки? Это же твоя магия? Я вижу, как всё светится, и чувствую, будто что-то струится у меня под кожей, по всему телу. Что это?
— Да, ты чувствуешь мою магию. Магия живёт во мне с рождения, это моё обычное ощущение. Но почему ты тоже это чувствуешь, когда мы вместе, я не знаю. У меня нет ответа на этот вопрос, Эсте.
— Как так? Почему? Разве с другими женщинами у тебя такого не было?
— Нет, Эсте, только с тобой. Если бы было и с другими, каждая из них убежала бы от меня, решив, что я дьявол, — Данте невесело рассмеялся. — А ты не испугалась. Ты смелая, самая смелая женщина из всех, что я встречал.
— А мне нисколько не страшно, наоборот, это приятно. Это же волшебство! Что в нём страшного, ведь это красиво, чудесно?! Я словно прикасаюсь к твоей душе, а ты к моей. Я думаю, это происходит, потому что мы любим друг друга.
— Это единственное разумное объяснение, потому что я вправду не знаю.
Но не успели влюблённые заснуть, как, около восьми утра, идиллия была прервана.
Забарабанили в дверь. Пока Данте, наспех замотанный простынкой, встречал незваных гостей, Эстелла, прихватив одежду, шмыгнула в ванную и оттуда услыхала голос сеньора Нестора.
Изо всех сил скрывая досаду, Данте воззрился на него.
— Дико извиняюсь, что врываюсь ни свет, ни заря, — виновато пробубнил сеньор Нестор, — но там к... хм... вашей даме пришла женщина и требует, чтобы сеньорита к ней спустилась.
— Хорошо, спасибо, сеньор Нестор. Она выйдет, — ответил озадаченный Данте. Хозяин ушёл.
Полуодетая Эстелла с круглыми от страха глазами выскочила из ванной и, подбежав к Данте, прильнула к нему.
— Боже мой, кто это пришёл? Что за женщина меня здесь ищет? А вдруг это мама? Данте, о, боже!
— Тише... тише, не надо паники, Эсте, — Данте успокаивающе гладил её по спине. — Скажи мне, кто знает о том, что ты здесь? Ты кому-нибудь говорила, куда идёшь?
— Нет. Я оставила дома записку о том, что ушла к Сантане. Санти могла сказать, что меня у неё не было. Либертад могла догадаться, что я с тобой, как и Санти, и они могли рассказать маме. Ох, мама вытрясет любую информацию из кого угодно, а найти нас — пара пустяков. Данте, ведь мы даже не прятались, — Эстелла в отчаянье ломала руки. — И где была моя голова? Мы должны были спрятаться! О, Данте, что же делать?
— Эсте, успокойся. Сейчас мы спустимся вниз и узнаем, кто там пришёл. И будем действовать по обстоятельствам.
— Мы?
— Да, мы. Я пойду с тобой. Нас никто больше не разлучит, Эсте. Теперь, когда я узнал что такое счастье, я буду бороться за него! Я тебя не отпущу, я тебя никому не отдам и никому не позволю тебя обидеть!
— Боже мой, как я тебя люблю! — Эстелла обвила руками шею Данте. Да, она будет драться! Объявит войну всему миру за право любить и быть любимой.
