— Да ну? По-вашему, я совсем дурак? — Маурисио зверски оскалился. — Вы считаете, что во время нашей первой брачной ночи я не понял, что вы уже испорчены?
— Да мне всё равно что вы там поняли! Данте был моим мужем. Законным. И до сих пор им и остаётся. Наш с вами брак состряпала моя мать, с неё и спрос. Она знала, что я уже замужем, но наплевала на это.
Маурисио плюхнулся в кресло. На некоторое время наступила тишина.
— Хорошо, полагаю, наш разговор на этом окончен. Я подумаю обо всём на досуге и решу, что с вами делать, Эсте,— сказал он наконец.
— Не смейте меня так называть! — язык Эстеллы выкрикнул это прежде, чем мозг его затормозил.
— ЧТО?
— Не смейте меня называть «Эсте»!
— Почему?
— Не смейте и всё!
— Ну хорошо. Я не знал, что вам это не нравится.
— Это не ваше дело, что мне нравится, а что нет! — огрызнулась Эстелла. — Кстати, а вы не желаете передо мной извиниться?
— Извиниться? С чего вдруг?
— С того! Поглядите что у меня на лице. Это следы от ваших лап. Вы меня избили!
— Вы это заслужили, дорогая, не находите? Вы от меня сбежали в первую же ночь после свадьбы. Вы мне изменили.
— Я была со своим мужем! И если я кому и изменила, то ему с вами, но никак не наоборот.
— Ваш муж я!
— Имейте ввиду, маркиз, нам это дело лучше решить миром, — выплюнула Эстелла, потеряв терпение от его ослиного упрямства.
— Вы мне угрожаете?
— Всё возможно. Мой дядя Ламберто и дедушка Лусиано — члены Законодательного Совета при вице-короле. Они знают законы, как свои пять пальцев. Если вы будете настаивать на продолжении нашего супружества, я обращусь к ним. Мы найдём адвоката и нас с вами разведут. Только это будет публичный скандал. К тому же, я всему городу расскажу, что вы меня бьёте. В ваших же интересах этот вопрос решить полюбовно, маркиз.
Маурисио побледнел.
— Вы просто невоспитанная, высокомерная нахалка, которая считает себя пупом земли! Вы полагаете, что вправе плевать на людей, которые вас любят? И всё ради чего? Ради кого? Ради грязного пастуха!
— Вон отсюда, или я вас ударю! — крикнула Эстелла в ярости. — Выйдете вон!
— Это мой дом вообще-то.
— Но в этой комнате живу я! Вы меня тут заперли, как пленницу. Хорошо, пусть так, пусть я в тюрьме под вашим надзором, но будьте любезны покинуть мою камеру, пока я вас не стукнула.
— Какая вы наглая, это просто уму непостижимо! Однажды я оторву вам язык, — пообещал Маурисио.
Он уже собрался уходить, но его опередил стук в дверь. Маурисио широким жестом распахнул её. На пороге стояла Чола.
— Что вам нужно? — грубо спросил он.
— Простите, сеньор, но дело в том, что тут принесли письмо, — затараторила метиска. — Письмо для сеньоры Эстеллы.
У Эстеллы ёкнуло сердце, и в голову пришла безумная мысль: вдруг это Данте написал ей письмо? Может, он каким-то образом узнал, что её держат в этом доме, и решил вызволить?
Но фантазии Эстеллы долго не продлились. Маурисио без зазрения совести выхватил у Чолы письмо и разорвал конверт.
— Минуточку, Чола сказала, что письмо для меня, а не для вас! — взбеленилась Эстелла. — Вы обвиняете меня в невоспитанности, а сами вскрываете чужие письма! Это хамство!
— Вся корреспонденция в этом доме проходит через мои руки прежде, чем попадает в руки своих адресатов. Я и корреспонденцию Матильде читаю перед тем, как отдать ей. В этом доме так принято.
Эстелла, возмущённо уставив руки в бока, следила за Маурисио, когда тот читал её письмо. Лицо его не изменилось и не дрогнуло после прочтения. Глянув на Эстеллу, он холодно объявил:
— У меня плохие известия для вас: в доме ваших родных траур.
— Траур?
— Именно так. Умерла ваша тётя Хорхелина. Сегодня в 17.00 похороны. Это уведомление, — он сунул письмо Эстелле в руки. — Приготовьте чёрное платье и шляпу с вуалью. Через четыре часа мы пойдём на панихиду, — и Маурисио вышел, оставив опупевшую Эстеллу наедине с письмом и Чолой.
Правда, через час он вернулся, притащив с собой две картонки: квадратную зелёную и белую, высокую и круглую, с алым бантом на крышке.
— Я тут подумал, пожалуй, вы были правы, Эстелла, я перегнул палку. Хоть вы это и заслужили, но я не должен был вас бить. И в связи с тем, что вас и вашу семью постигло такое несчастье, я снимаю с вас наказание. Теперь вы можете перемещаться по дому, но на улицу будете выходить только со мной или с Матильде. А чтобы загладить свою вину, я купил вам подарок. Думаю, неуместным было бы сейчас дарить вам что-то яркое, ведь у вас траур, поэтому я решил купить чёрное платье и чёрную шляпку. Наверняка у вас нет подходящего наряда для сегодняшних похорон, — он поставил обе картонки на кровать. — Одевайтесь. Через два часа мы уже должны быть готовы, иначе опоздаем. Мне жаль, что с вашей тётей произошло несчастье, я приношу вам свои искренние соболезнования, — сейчас Маурисио говорил совсем другим тоном, но Эстелла ни капельки не верила ему.
