Глотая слёзы, Эстелла кивнула и потёрлась щекой о щёку Данте. Он блаженно закрыл глаза. Эстелла не была согласна с мнением Кларисы — ей хотелось, чтобы та вылечила Данте сейчас же. Ведь она колдунья! Эстелла ещё верила в сказки, в то, что волшебство избавляет от бед мгновенно. Но Клариса вела себя прозаично, как заправский доктор, выясняющий причину болезни и только после этого решающий чем её лечить.
Данте же, воображая себя лисом, испытывал умиротворение. Он не помнил прошлого, не помнил своей жизни как Данте, не помнил ни страданий, ни ужасов, ни боли. Никуда ему не надо было бежать, волноваться из-за проблем. Ему нравилось вот так ласкаться к этой девушке и ощущать её прикосновения. Он не знал, кто она и как её зовут, но понимал: она добрая и не причинит ему зла. И она единственная, с кем ему хорошо.
Полдня Данте нежился в кровати. Он брал еду из рук Эстеллы, облизывал ей лицо и пальцы, что означало бесконечное доверие и любовь, но от этого Эстелла делалась ещё печальнее.
Но к вечеру всё поменялось. Данте ощутил тревогу, а грудь будто железный панцирь сковал. Он судорожно открывал рот, вдыхая побольше кислорода, у него кружилась голова, и страшно хотелось пить. Через минуту, с волос юноши посыпались искры, и дикая боль оглушила его. Крича, Данте перекатился по кровати, извиваясь как змея.
— Клариса! Клариса! — услышал он голос Эстеллы сквозь собственные вопли. — Скорее иди сюда! Данте... Данте, поговори со мной, — умоляла Эстелла, но он видел лишь её силуэт — перед глазами всё плыло. — Любовь моя, что с тобой?
— Больно... — прохрипел Данте. Ощущение было такое, словно он наглотался раскалённых углей.
— Данте... Данте, миленький, скажи, чем тебе помочь, — рыдая шептала Эстелла. Она крепко держала его за руку. Когда Данте сотряс новый приступ боли, он истошно закричал и потерял сознание.
Очнулся от того, что некто совал ему под нос прохладный кубок.
— Хороший мой, выпей, — нежно говорила Эстелла.
Данте послушно проглотил жидкость. Это оказалась вода. Он сел на постели, стряхивая со лба прилипшие волосы. Огляделся по сторонам: незнакомая комната, незнакомая кровать. Но, похоже, дом этот волшебный, если судить по обстановке. Вон и диван, скрипя, перемещается из угла в угол, как домашний питомец. И Эстелла всхлипывает рядом. Опять она? Откуда она взялась? Он же от неё ушёл! Ну в самом деле, прилипла как банный лист!
— Миленький, ты меня узнаёшь? — спросила Эстелла тихо-тихо, гладя его по руке.
— Разумеется, — спесиво фыркнул Данте. — Тебя забудешь, как же! И захочешь — не избавишься. Какая ты прилипчивая, маркиза!
Эстелла непонимающе похлопала глазами, но тут в разговор вмешалась Клариса.
— А меня ты помнишь? — она стояла напротив юноши, скрестив руки на груди.
Данте, смерив её мрачным взглядом, встал и прошёлся по комнате, изучая обстановку.
— Можно узнать, ведьма, что ты тут делаешь? — вопросил он ядовито.
— Вообще-то я тут живу, это мой дом, — ответила Клариса резко. — И ты у меня в гостях, поэтому веди себя прилично, — предупредила она.
— Что ж, прекрасно! В таком случае, что тут делаю я? — сверкающим когтем Данте погладил себя по подбородку, переключив внимание на танцующую книгу на полке и любуясь тем, как она выделывает па.
— О, это долгая история! — неопределённо сказала Клариса.
— Хотелось бы её послушать, ведьма. Хотя у меня есть и свои догадки. Эта безумная женщина, — он просверлил очами Эстеллу, — явно тебя попросила заманить меня сюда. Хотя я ей сказал: между нами всё кончено, но это бесполезно. Не понимаю, как я поддался на ваши уловки и очутился здесь? — и Данте изящным жестом поправил изумрудный перстень на пальце, будто проверяя на месте ли он.
— Ты ошибаешься. Это я позвала Эстеллу, когда ты в очередной раз обратился в лиса.
— Обратился в лиса, я? А-ха-ха-ха-ха! — расхохотался он, поймав кларисин взгляд. — Нет, я, конечно, могу, но не вижу смысла.
Клариса, вычислив что-то в уме, вдруг спросила:
— А ты помнишь, как тебя зовут?
Он опять захохотал так, что дверцы стеклянного шкафа загремели. Смех звучал холодно и безжалостно.
— Нашла что спросить! У тебя начался маразм, ведьма, и ты забыла моё имя? Хорошо, представлюсь по-новой. Меня зовут Салазар, очень приятно в десятый раз познакомиться, — и он отвесил театральный поклон, как перед дамой на балу.
Эстелла открыла было рот в попытке возразить, но Клариса, глянув на неё сурово, дала понять, чтобы она умолкла.
— Хорошо, Салазар, так Салазар, — подыграла она. — Ты будешь с нами ужинать?
Он надменно хмыкнул.
— Не откажусь, но только попробуй меня отравить, ведьма. У меня нюх на яд лучше, чем у любой собаки. Имей ввиду, если я пойму, что ты хочешь меня убить, чтобы завладеть моей силой, ты об этом пожалеешь.
— На кой чёрт мне твоя сила? Мне и своей хватает, — и Клариса скрылась в смежной комнате.
Эстелла молчала. Она была сбита с толку, но до неё начало что-то доходить. Когда Данте вот такой, жёсткий, злой, он явно принимает себя за кого-то другого.
