— Послушай, — обратился он к изумруду, — однажды Данте просил тебя кое о чём, не знаю к лучшему это было или нет, но ты это исполнил. Теперь пришло моё время. Салазар тоже хочет кое о чём попросить. Ты знаешь, кто есть Салазар, ведь так? Ангел мести, что жил в тени ужаса, боли и предрассудков, не позволяющим ненавидеть этот мир настолько, насколько он заслужил. Но Салазар покинул зеркало и свершит правосудие, — Данте поднёс перстень к губам. — Я хочу отомстить. Всем. Помоги мне найти здесь орудие для возмездия.
Изумруд, вспыхнув, завращался в своей оправе. Страх и неуверенность ушли, уступив место безбашенной решимости. И Данте стал действовать по наитию — магия перстня вела его сама.
Постучав когтем по стене, он вызвал зеркало. Собрался было войти, написав кровью зашифрованные буквы, но тут перстень выпустил огненный луч в противоположную сторону. И Данте пошёл за ним. Миновав запутанный тоннель, он упёрся в тупик и вспомнил: из этой же стены, приняв облик змеи, некогда выползала Клариса.
Изучив стену, Данте не нашёл в ней лазейки, и поэтому ударил её мечом. Стена сверкнула, но тотчас погасла. Данте поднёс к ней перстень. Стена, вспыхнув, чуть приподнялась над землёй, открыв небольшую щель. Нет, человек туда не пролезет, если только не обернётся в мышку. Не зря Клариса превращалась в змею, видимо, иначе не пройдёшь.
Данте щёлкнул пальцами. Пошёл сизый дымок. Хлоп, и в один миг он обернулся в виноградного змея — зелёного, изящно-тонкого, гибкого, с острой головой и чёрными глазками.
В таком виде он прополз в щель под стеной и опять обернулся в себя. Выудив из щели меч, ткнул перстнем в стену. Та закрылась. Миновав узкий коридорчик, Данте остановился у овального, в полный рост зеркала. Потрогав стекло, он убедился: рука свободно проходит сквозь него. И Данте, смело шагнув в зеркало, очутился в просторной зале. Стены её были обтянуты красным бархатом. В центре комнаты стояли софа и два кресла на кованых ножках-лапах. В углу примостилась жаровня, где булькал и подпрыгивал чугунный котелок. Пол закрывал красный ковёр с длинным ворсом, а по всему периметру залы высились стеклянные шкафы с магическими книгами и кучей флакончиков и сосудов различных форм и размеров.
Как только Данте переступил порог, изумруд в перстне заискрился и цветом стал напоминать молодую хвою. У юноши вмиг подкосились ноги, и он рухнул на пол без сознания.
Ему казалось, что прошла максимум минута перед тем, как он вновь открыл глаза. Голова болела ужасно, до тошноты. Данте помнил всё, что с ним было, но уже не ощущал себя Салазаром. Изумлённо оглядываясь, он изучал комнату. В ней не было ни души. Но когда Данте глянул сквозь арку в проходе, увидел спальню, обитую золотой парчой. По центру её стояла кровать и на ней лежал... мужчина.
Данте опасливо приблизился. Глаза его расширились, став похожими на блюдца. На кровати лежал Тибурон. Нет, не мертвый. У старика был здоровый цвет лица, ухоженные усы и борода. Одет он был в длинную фиолетовую рясу, расшитую золотом, а количество колец и перстней на пальцах зашкаливало — их было больше, чем у самого Данте. И дед дышал, грудь его вздымалась ровно, хотя глаза были закрыты. Кажется, он спал.
— Чёрт возьми, — пробормотал шокированный Данте. — Ты же умер! Ты что бессмертен, старый хрыч?
Данте попятился, едва не снеся посох, украшенный драгоценными камнями, что стоял в углу. Данте удержал его, дабы грохотом не разбудить старика, и случайно зацепил когтем топаз на рукоятке.
ПЫХ! За спиной юноши возникло чёрное пламя. Зеркало, что висело на стене, под воздействием его вдруг открылось. Ещё одна дверь? Тибурон, к счастью, не шевельнулся. Данте мигом нырнул в потайной вход и попал в комнату, обитую ярко-зелёным атласом.
Зеркало за спиной закрылось. Данте смутно подумал: надо было взять посох с собой. Вот идиот!
Комната была больше предыдущей, центр её венчало дерево, и листья, и ветви, и ствол его были золотыми. Данте обошёл дерево, разглядывая его мёртвую красоту. За чёрной бархатной портьерой он обнаружил ещё одну дверь — такую низенькую, что Данте пришлось сложиться едва ли не пополам, дабы пролезть в неё. Открылась она легко, стояло лишь повернуть ручку.
Очередная комната — с голубенькими стенами и белоснежной кроватью, укрытой кисейным пологом, — возникла пред Данте. Но он едва не вскрикнул, заметив: и на этой кровати кто-то спит. В этот раз женщина.
«Что у них тут за сонное царство?» — раздраженно подумал Данте.
Женщина на вид была молода. Красивые черты, аристократичные руки; огненные волосы кольцами разметались по простыням. Глаза её были закрыты и пушистые тёмные ресницы чуть вздрагивали. Одетая в простое белое платье, женщина улыбалась во сне.
Данте невольно залюбовался ею. Мысленно сравнил с Эстеллой, придя к выводу, что эта хороша, но Эстелла вне конкуренции.
