— Что это за бред ты городишь, хрыч? — скрипнул зубами Данте. — Давай ближе к делу. Я хочу знать, кто ты и что тебе надо от меня? — поторопил он.
По лицу рыжеволосой женщины было видно, что она боится их обоих: и Данте, и старика.
— Я — тот человек, что спас твою жизнь в младенчестве, — объявил дед. — Я — тот человек, что отдал тебе волшебный перстень и вместе с ним часть своей силы. Меня зовут Тибурон, но давным-давно в этом городке я был известен под именем Брухо. Да-да, я тот самый колдун, хозяин дома, что, как все думают, сгорел при пожаре. На самом деле никакого пожара не было. Это была магия, иллюзия, обман зрения. Дом всего-навсего ушёл под землю, да так там и остался. В нём ты сейчас и находишься. Забавно, мальчик, ты вернулся туда, где и появился на свет, — дребезжаще захохотав, Тибурон стукнул об пол посохом и обратился в дряхлого-предряхлого старика. У него была длинная борода и лицо, всё испещрённое морщинами. — В таком облике меня и знала твоя мать, когда пришла сюда, хотя я могу принять любой облик, — он опять стукнул посохом, и Данте аж вздрогнул, когда дед обернулся в Салазара. Будто тот, покинув зеркало, стоял пред Данте, нагло ухмыляясь.
Рыжеволосая женщина взвизгнула, прикрывая рот рукой. Взор её пометался между двумя похожими юношами и остановился на настоящем Данте. И лицо её посветлело. Она поняла, что тот говорил правду.
— Ах, ты, старый хрыч! — рассвирепел Данте, яростно встряхивая длинной гривой волос. — Ты ещё и взялся в меня оборачиваться! Что ты всё никак не уймёшься? Что тебе надо от меня?
— Что мне надо? Вообще-то это ты явился в мой дом, а не я в твой, — зубоскалил собеседник.
— Я пришёл по делу, — объяснил Данте. — Я хотел узнать, что стало с моей птицей, с Янгус. Она должна быть тут.
— Птицы твоей я не видел, — равнодушно сказал Салазар, растворяясь в дымке и вновь принимая облик Тибурона. — Птица твоя волшебная, ты знаешь об этом? После того, как ты поделился с ней своей кровью, она тоже стала обладать колдовской силой, а животные могут без труда отсюда выбраться. Думаю, она, если и жива, то где-то на воле. Поищи её в другом месте. Это всё, что ты хотел?
— Нет, не всё! Мне нужно орудие, орудие мести.
— Хм... интересно. Кому же ты хочешь отомстить? — ухмыльнулся Тибурон.
— Всем, кто когда-либо причинял мне зло! — воскликнул Данте, сам не понимая, откуда в его голове взялись эти идеи. — Раз ты такой умный, ты мог бы мне помочь.
— И не собираюсь. Хотя могу дать совет. Орудие мести ты уже нашёл. Вот оно, — дед указал на рыжеволосую женщину.
— Не понял.
— Думаю, Клариса тебе всё объяснит, а мне не досуг. Я отдам тебе этот ценный приз, если ты вернёшь мне перстень.
Данте расхохотался, грубо и нервно.
— Отдать перстень ради какой-то тётки? Я даже не знаю, кто она такая!
— Это ты узнаешь от Кларисы. А перстень принадлежит мне, — оскалился дед. — Когда ты был младенцем, я его тебе одолжил, можно сказать, отдал на хранение, ибо до него было слишком много охотников. А я хотел сберечь его для себя. Я планировал его забрать, когда придёт время. И забрал. Помнишь день своей свадьбы? Но я не думал тогда, что ты сделал такую вещь.
— В смысле? Что я сделал?
— Магия Крови, — пояснил дед хмурясь. — Перстень впитал твою кровь и слушается нынче лишь тебя.
— Тогда зачем он тебе нужен? — повёл бровью Данте. — Он всё равно не станет слушаться тебя. Этот ритуал необратим.
— Да, если только он не впитает и мою кровь. Но если это произойдёт, я заберу и власть над перстнем, и силу его предыдущего хозяина. Каково, а? — победно воскликнул Тибурон. — Всё, что я тебе одолжил, вернётся ко мне сторицей. Но у тебя есть альтернатива. Я не хочу быть мелочным и жестоким. Если ты не хочешь остаться без магии, ты выполнишь один ритуал. Ты отречёшься от перстня и отдашь его мне, а сам останешься при своей магии. А я взамен отдам тебе вот это сокровище, — дед снова ткнул пальцем в рыжеволосую женщину. У той был пустой, отрешённый взгляд.
Данте засмеялся так, что факелы на стенах задрожали.
— Слушай, хрыч, ты думаешь, что способен меня победить? Я молод, в моих руках — величайшая магическая сила, и ты думаешь я тебе её отдам добровольно? А-ха-ха-ха-ха! Ты меня насмешил. Какая наивность!
— Если не отдашь — пожалеешь.
— Неизвестно кому из нас придётся жалеть, — заявил Данте, рассекая воздух взглядом, будто кинжалом. — Я тебя не боюсь! Я уже не тот глупый мальчик, что шёл на поводу у своих чувств. Я изменился и могу тебя уверить — не в твою пользу, — и Данте погладил перстень когтем.
Тибурон, резко вскинув руку, направил её на Данте, и в грудь тому ударил красный свет, но Данте, выхватив волшебный меч, разрубил луч пополам, и тот отрекошетил обратно. Дед пошатнулся, ударившись о комод.
— Ты знаешь как отсюда выйти? — спросил вполголоса Данте, подойдя к женщине.
— Да откуда она знает? — выпалил Тибурон. — Она не помнит даже своего имени, да и она не ведьма! — добавил он презрительно.
Женщина, сжав зубы, посмотрела на Данте и взглядом указала ему на огромное зеркало на стене.
