— Подождите! Стойте! Сеньора! Сеньорита! — он бросился следом. Догнал Мисолину, схватил за плечо.
— Ну что ещё? Отстаньте от меня, я вам всё сказала!
— Нет, не всё! Что с Эстеллой? Почему она умирает? Чем она больна?
— Тем же, чем болен и весь город — у неё чума! — радостно выкрикнула Мисолина.
Увидев подъезжающий экипаж, она прыгнула в него и была такова.
Чума... Чума... бред какой-то... Чума... Не может быть!
Данте обхватил ладонями голову. В отличие от Эстеллы он ничего не понимал в медицине. Он знал, что чума бывает у быков. Волна её несколько лет назад прокатилась по многим поместьям и эстансиям, где выращивали скот. Но у людей... В какой-то книге Данте читал про бубонную чуму. «Чёрная смерть» — так её величали. А ещё в той книге были чумные доктора в масках с клювами. Такие же сейчас ходят по городу. Но то было столетие примерно тринадцатое. Откуда же взялась чума теперь?
Обручальное кольцо вдруг сжало Данте палец, точно уменьшилось размера на два. И у него сердце едва не остановилось. Эстелла! Она больна, умирает! Он должен её увидеть! Любой ценой. А если этот напыщенный маркиз ему помешает, он его убьёт!
Данте вернулся к замку Рейес и позвонил в колокольчик. Открыла ему Чола.
— Чего вам угодно? — Чола взглянула на него, как на кучку мусора. Так домашние слуги смотрят на нищих и бездомных, видя своё преимущество перед оными.
— Я хочу увидеть сеньориту, сеньору Эстеллу.
— Это невозможно. Сеньора больна и лежит в постели, — важно протянула Чола. Она гордилась своей миссией глашатая дурных вестей.
— А мне наплевать возможно это или нет! Я всё равно её увижу! — направив на Чолу руку, Данте выпустил из пальцев ледяное пламя. Волосы Чолы, а также брови и ресницы покрылись инеем. Она так и застыла с выпученным глазами, а Данте, оттолкнув её, стремительно вошёл в замок. Янгус сидела на дереве, не шевелясь, лишь таращила глаза. За Данте она не полетела. А он взбежал по лестнице. Отыскал комнату Эстеллы, наугад открывая двери.
Вот она — комнатка с шёлковыми обоями и розовой мебелью в итальянском стиле, настоящая спальня инфанты.
Эстелла лежала в кровати, утопая в белоснежной перине, и тихонько посапывала. Выглядела она безмятежно и не была похожа на умирающую, только синяки под глазами и припухшая шея выдавали в ней больную.
Данте несколько минут смотрел на неё, пока до его сознания не дошло, что всё это правда. Она больна и умирает! И он рухнул на колени у кровати.
— Эсте... Эсте... Эстелла, девочка моя... — он прижался губами к её руке. — Как же так? Почему? Не умирай, нет, только не это... Даже если мы никогда не будем вместе, ты должна жить. Пусть далеко от меня, но я буду знать, что ты счастлива, что ты улыбаешься, видишь солнце, траву. Эсте... Эсте...
Он беззвучно плакал, держа её за руку, и Эстелла открыла глаза. Сейчас они были чернее обычного и блестели ярко, как звёзды.
— Данте?
— Эсте...
— Данте, — увидев, что он плачет, она погладила его по спутанной гриве. — Не надо. Не плачь.
— Нет...
— Послушай, ты напрасно пришёл, я могу тебя заразить. У меня чума. Я слышала их болтовню. Они думают, что я не знаю, и говорят мне, что у меня простуда, — она звонко рассмеялась, а Данте потёрся мокрой щекой о её ладошку. — Данте, послушай меня. Я не хочу, чтобы ты повторял мои ошибки. Не мучай себя. Я не хочу, чтобы ты меня оплакивал. Я хочу умереть легко, зная, что ты найдёшь в себе силы жить дальше, без меня. Пожалуйста.
— Но ведь можно ещё что-то сделать...
Она опять рассмеялась, задорно, как ребёнок.
— Нет, Данте. Сделать ничего нельзя. Ты ведь знаешь, я осуществила свою мечту — получила диплом фельдшера. Меня не обманешь. Лекарства от чумы нет.
— Но...
— Данте, послушай. Когда закончится этот ад, а он закончится, я знаю, поезжай в столицу к своей семье, к своему отцу. Возьми с собой Кларису. Ты больше не один, у тебя есть семья, прекрасная семья. Они полюбят тебя, тебя нельзя не полюбить, — Эстелла ласково вытирала ему слёзы, но у Данте ум за разум заходил от горя.
— Я не понимаю... ничего не понимаю... — задыхаясь, он тряс головой, волосы прилипли к его мокрому лицу. — Какая семья? Моя единственная семья — это ты, так было всегда и так будет до конца моей жизни. Ты для меня самая родная. Я знаю, что не достоин тебя, что я тебе не нужен, но всё это не имеет значения. Эсте... Эсте, ты должна бороться, ты не можешь умереть, — и Данте, сев на кровать, обнял её двумя руками.
— Данте, не надо, ты можешь заболеть. Чума — это не шутки. Меня уже ничто не спасёт, но ты, ты ещё можешь спастись. Надо выбраться из города окольными путями, минуя городские ворота.
— Я никуда не уйду. Плевать мне на чуму, на всё наплевать. Я останусь с тобой. Если нам суждено умереть, значит, мы умрём вместе.
Он обнимал Эстеллу крепко, боясь, что она вот-вот испустит дух, зарывался в её волосы и плакал навзрыд. Сердце Эстеллы выпрыгивало от счастья и тревоги, что он заразится, но оттолкнуть его она не могла. Как хорошо, что он пришёл. Её Данте. В его объятиях и умереть не страшно.
