Наутро Эстелла запланировала вылазку из дома, чтобы найти Данте, но не тут-то было — у неё поднялась температура, а на шее выросла припухлость размером со сливу.
Чола до полудня отпаивала Эстеллу целебными травами, но лихорадка не проходила. Появились головные боли, озноб, и жуткая слабость сковала тело девушки. Самочувствие Эстеллы ухудшалось буквально по часам. Маурисио срочно велел Чоле идти к доктору Дельгадо. Но, пробегав час, служанка вернулась ни с чем.
— Доктор прийти не может, — объяснила она.
— Что значит не может? — скрипнул зубами Маурисио.
— Ну он в госпитале, так служанка его сказала.
— Что значит служанка? А с самим доктором ты разговаривала?
— Нет, я ж говорю, он госпитале, — Чола украдкой зевнула.
— Тогда где ты была целый час? — у Маурисио аж вены на висках вздулись.
— Ну... я болтала с Бией, докторовой служанкой, — заявила Чола. — Да вы не переживайте, сеньор. Сеньора Эстелла простудилась наверняка. Она оклемается, а Бия сказала, доктор занят в госпитале, ему некогда лечить простуду. Там мертвяков же полным-полно. Он вообще субъект опасный, энтот доктор, нельзя с ним связываться, мертвяки поди уж вселились в него, — Чола говорила с восторгом. Маурисио удержался от пощёчины, вложив руку в руку и громко хрустнув пальцами.
— Идиотка! — выругался он. — Моя жена умирает, а ты занимаешься ерундой. Живо топай наверх и ухаживай за Эстеллой! И если ей будет хуже, я тебя убью, дрянь цветная! Пойду сам за этим докторишкой. Плевать мне, что он занят. Я его кнутом сюда пригоню, как безродного мула.
Отсутствовал Маурисио пару часов. Явился взвинченный, но с доктором Эухенио Дельгадо, коего чуть ли не за шкирку волок.
Некогда красивое лицо доктора сейчас было неузнаваемо. После смерти сына и жены он целыми днями находился в госпитале, лицезря чумные трупы, осунулся и постарел лет на двадцать; отчетливо проявились морщины у его губ и глаз.
Осмотрев Эстеллу, доктор огорошил всех и сразу:
— Вообще-то на простуду это мало похоже. У неё все признаки чумы, да и это неудивительно. Кругом все умирают. Видите этот узел на шее? Я б на вашем месте отправил её в госпиталь и не мучился.
— В госпиталь? В госпиталь?! — взбеленился Маурисио. — Чтобы моя жена валялась на полу в грязном госпитале? Да ни за что! Она останется дома, а вы должны её вылечить! Вы обязаны её вылечить!
Доктор Дельгадо развёл руками.
— Маркиз, я всё понимаю, но в данном случае я бессилен. Если бы я мог вылечить чуму, люди не умирали бы тысячами. Эта зараза неизлечима, она уничтожила половину города, и эта тенденция всё растёт. А нам остаётся лишь ждать конца или чуда.
— Тогда какой из вас доктор, если вы ни на что не способны? — в гневе Маурисио схватил доктора за воротник и потряс его, как мешок с опилками. — Шарлатан проклятый! Вон отсюда! — и Маурисио вытолкал доктора Дельгадо из замка взашей.
Эстелла бредила. Она плакала, вертясь во все стороны, и с губ её срывалось имя Данте. Маурисио бесновался, не зная что предпринять. Даже Чола была поражена, увидев, его искреннее отчаяние. Зато Мисолина расправила пёрышки. Узнав о диагнозе Эстеллы, она нацепила ярко-красное платье с вырезом до пупа и велела Чоле принести бутылку лучшего вина, дабы «отпраздновать эту новость».
— Но, сеньора, — заспорила Чола, — чего тут праздновать? Ваша сестра больна, возможно, у ней чума. Как вам не стыдно?
— А почему это мне должно быть стыдно, а, служанка? — фыркнула Мисолина. — Всё складывается донельзя удачно. Эта гадюка сдохнет, Маурисио овдовеет и женится на мне. Мы же с ним любим друг друга, а моя сестрица всё портит.
Чола ушла, а Мисолина стала танцевать посреди гостиной, выделывая бальные па. Но горничная была так возмущена, что нажаловалась на Мисолину Маурисио. И тот закатил скандал.
— Ах, ты, тварь неблагодарная! Эстелла тебя приютила из жалости, хотя я был против, но не выгнал тебя, потому что ты её сестра. Как ты смеешь радоваться её болезни?
— А я должна плакать что ли? — Мисолина невинно похлопала голубыми глазами. — Не вижу повода для грусти, вот-вот на меня упадёт счастье! Не кричите, мой любимый маркиз, давайте лучше отметим это событие. Вино, кальмары, пирожные... Скоро вы станете вдовцом, и мы наконец-то будем вместе, — Мисолина на цыпочках подкралась к Маурисио, выпятив полуобнажённую грудь, и сложила губки бантиком. — Лучше не нервничайте, а поцелуйте меня.
— Да ты совсем больная! — вскричал Маурисио. — Закрой рот и не смей оскорблять Эстеллу!
— Я никого не оскорбляю, я называю вещи своими именами. Эта плебейка мне нимало крови попортила. А когда она женила вас на себе, я так страдала, так страдала! — и Мисолина театрально приложила руку ко лбу.
Хлоп! Маурисио закатил ей оплеуху. На щеке Мисолины проступили отпечатки его пальцев.
— Дрянь!
— Зачем вы меня бьёте? — не унималась Мисолина. — Я знаю, вы меня любите, давайте не будем драться, а займёмся любовью.
Маурисио среагировал бурно. Взлетев по лестнице, он ворвался в комнату Мисолины и начал вытрясать из шкафа её вещи.
